Если сейчас кто-то проснётся и заметит крадущуюся тень…
— Ааа! — взвывает первый из раненых, когда, расставив в стороны руки, мальчишка бросается вперёд.
Вой немедля подхватывают новые глотки. Разбуженные криками люди повсеместно вскакивают с подстилок и тут же падают, разрубленные клинками Китара. Лагерь мгновенно превращается в ад. Вопли ужаса, стоны, фонтаны крови. Вот за что уважаю мальчишку, так это за решительность. Если нужно прикончить пару-другую десятков врагов, Китар это сделает, не моргнув глазом. Ноль малодушия.
Столько же ненужных сантиментов. Враги для него перестают быть людьми. В этом мы с ним похожи.
Но пора сменять парня. Время действия дара закончилось. Проскочив между двух соседних повозок, Китар исчезает в лесу. Главная сцена моя.
— Тревога! На нас напали! Все к экипажу хозяина!
Кричу, пробираясь среди вскочивших людей. До этой части лагеря Китар не добрался. Темнота, суета, толкотня. Всё орут, заглушая голоса командиров, пытающихся навести порядок, все куда-то спешат. Бестолковый бардак.
Я им пользуюсь. Мечи мага ждут своего часа на поясе в ножнах. С ними в этой тесноте неудобно. Распихивая купеческих дружинников, то и дело незаметно пыряю людей ножами, спрятанными в обеих руках.
Кого в печень, кого в грудь, кого в горло. Несколько секунд никто не может понять, что происходит. Потом первая попытка ответить ударом. Вторая, третья… Вот бойня и переросла в полноценный бой. Отпрыгиваю, вырываясь из гущи людей. Выхватываю из ножен мечи.
— Вы все сдохните! Смерть Зимородовым!
Всего несколько секунд после бегства Китара — и я сбрасываю маску.
Пусть все видят, кто тут враг и предатель. Залетаю на ближайшую открытую повозку.
— Ну! Кто смелый?!
Пара увальней пытаются ткнуть меня копьями. Не с их мастерством. Срубаю наконечники и в стремительном выпаде достою обоих клинками. Пора на землю. Все успели меня рассмотреть и понять, что предатель один. Тут стоять неудобно. Повозка дёргается туда-сюда — стреноженные лошади поддались всеобщей панике. Оставляю стратегическую высоту — и на землю.
— Какого йока?! Никодим!
Ну вот и Лаком выбрался на свежий воздух. Позади старшего Зимородого прячется младший.
— Слуги Низверженного! Вы все умрёте! Соболевские живы!
Налетаю на пребывающую в броуновском движении толпу. Порядка здесь пока нет, как и не было. Рублю одного, протыкаю второго, разваливаю чуть ли не надвое третьего. Хорошее тело — тяжёлое, сильное, ловкое. Даже при более высоких долях с Китаром гораздо сложнее проводить такие приёмы.
