— У меня только тридцать, — смущённо бормочу я. — Ну сорок, если всё выскрести.
Десяток монет мы сразу договорились с Ло оставить на всякий случай. Проживание проплачено наперёд, но мало ли на что деньги понадобятся. Убийство князя может занять какое-то время.
— Тут тебе не базар, Китар-смерть-не Милош, — откидывается на спинку кресла убийца. — Идти ко мне, не имея денег… Мне жаль потраченного на тебя времени.
— Простите. Я правда не знал, что это настолько дорого.
И добавляю зачем-то:
— И я ведь шёл к сударю Хансу.
Обращаться к вам напрямую я не посмел бы.
Внезапно эти слова огорчают убийцу.
— Ханс — урод, — рявкает Сердолик. — Надеюсь, его на Земле запихнут в такой полис, где вас-дураков за ссаную падаль держат. Там есть и такие. Последним кораблём удрал осенью. Забудь про него.
Вот так новость. Зачем оно ему? Ханс совсем не походил на того, кто готов встать на Путь.
— Я не знал. Извините. Друзьями мы не были.
Сердолик поднимается с кресла.
— Прощай, мёртвый князь.
Уходить ни с чем? Йок с ним с Анжеем Зимородовым.
Я его даже не знаю. Но мне нужен одарённый для беса.
— Может, сына купца? — торопливо выкладываю я на стол кошель со звякнувшими монетами. — Здесь десяток золотых. Остальное принесу, если примете заказ. Мне бы хоть кого-то из этой поганой семейки напоследок прикончить.
— Сорок? — задумчиво произносит убийца и, к моей радости, садится обратно. — Сына, внука, племянника… Давай так, любой этой фамилии на наш выбор. Сам сказал: хоть кого-то. Устраивает?
Йок! А, вдруг, ребятёнка какого прикончат безвинного.
Как-то я не подумал. Весь род там гнилой, но детишки…
— Любого взрослого.
— Ха! Так не мстят, мёртвый князь, — презрительно кривится Сердолик. — Всё же ты прав в своём выборе. Таким Соболевским возвращаться не стоит. По рукам. Неси деньги.
Глава гильдии кивает одному из своих, и тот протягивает к кошелю руку. Вот он шанс!
— И не женщина! — в стремительном выпаде накрываю я мешочек с деньгами ладонью."
"Лапа душегуба ожидаемо вцепляется в мой кулак.
Одарённый! Немедленно к нити!
Ночь. Просёлочная дорога. Утоптанная земля под ногами. Человек, глазами которого я смотрю, опускается на одно колено возле чьих-то едва различимых следов.
— Да, это он. Прошёл два часа назад.
— Ходу! Брать живьём эту мразь!
И убийца, чей дар я узнал, запрыгивает в седло стоящего рядом коня.
Я опять в кабинете Сердолика. Дела сделано — бес обрёл тело. Теперь и действительно нужно прощаться и валить отсюда. Дальше Ло разберётся сам.
