Штаны, серая рубаха, жилетка, высокие сапоги — всё добротное, новое. Не из снежников и не из обычных охотников. И не имперский солдат. Скорее торговец или чиновник из важных. А, может, и вообще — знать. Больно уж дорогое оружие у мужика. Видел я в лавке такую пику со вторым остриём на обратном конце. За неё десяток золотых просили. И ножны на боках у него все в серебряной гравировке. И лук, что из-за плеча у дядьки выглядывает, уж куда лучше моего. Наверняка, этим всем он ещё и пользоваться умеет.
Шагов триста уже до них.
Двести… Лук у беса в руке. Пальцы второй теребят оперение наложенной на тетиву стрелы.
Йок! Чего они остановились? Как он… Мужик тычет копьём в нашу сторону. Тут ведь даже ветер от нас к ним не дует — не унюхать никак. Как почувствовал? Не иначе дар Бездны помог. Вот зараза! Плакала наша засада. Хорты уже разбегаются в стороны, чтобы с разных сторон обойти. Гахар привесил копьё за петлю к рюкзаку и, пригнувшись, крадётся вперёд по тропе, вскинув натянутый лук.
Ну а мой бес не дёргается.
Раз тут фокус не в обычном гахарьем чутье, а в каком-то особенном даре, значит враг пока не знает, что спрятавшийся за обломком скалы человек — это Ло. Пусть для него это будет сюрприз. Вот только хорты доберутся до камня раньше гахара.
Лук на землю. Пояс с ножнами тоже. Остальное всё точно так же остаётся лежать. Полетели секунды. Как у Ло получается оставаться настолько спокойным, что моё сердце даже сейчас не колотится. Так… Вот и обходящие нас хорты. Одновременно показались с обоих боков.
Бес вскакивает.
— Хорты! Хорты!
И за камень — навстречу успевшему приблизиться до сотни шагов гахару.
— А! — только и успевает выкрикнуть Ло, падая от удара прилетевшей точнёхонько в грудь стрелы.
Гахары, как и мой бес — мастера в обращении с луком. Но Ло ведь ещё и хитрец. Со стороны оно выглядело, будто подстреленный мальчишка непроизвольно хватается за пронзившую его грудь стрелу, а на самом деле мои руки просто не дают ей упасть, ибо никакой раны нет — бес прикрылся своими чешуйками.
Но то, что крови нет, гахару не разглядеть — мы же упали, и кусты снова скрывают нас от врага. Ло потихоньку отползает назад и подбирает лук. Теперь нас не видно и хортам. Для всех мы смертельно ранены. Мертвы — нет. Гахар бы такое почувствовал.
И, кажется, я понимаю, зачем Ло разыграл это представление. Враг должен был увидеть — кого он нашёл. Какой-то безоружный мальчишка. Совсем не опасный. Теперь ещё и подстреленный. Всё. Можно снова расслабиться.
