Теперь моего призыва точно не придётся ждать долго.
Глава пятая
— И так смерть, и сяк труп
В закрытой повозке нас ехало четверо: я и трое молчаливых мордоворотов, не проронивших за все пятнадцать минут пути ни единого слова. Благородный с Зимой и Конём, передав меня этим милым ребятам, укатил на карете чуть раньше. Мой рюкзак и оружие уехали с ними. Руки по-прежнему стянуты за спиной браслетами. Дара нет.
Оказывается, у этого знатного есть свой личный душитель. Он на козлах с возничим снаружи.
Я беспомощен, и меня предупредили, что и дальше, пока-что останется так. Дом пузатого расположен в черте Императорской глуши, как называют в Земграде окружающий дворец район, где не действуют дары Бездны. К серьёзному я дядьке в лапы попал. Как буду выкручиваться, пока без понятия.
— На выход.
Повозка остановилась, и открывший снаружи дверь Конь поманил меня жестом. Вот же наградил мужика Единый хлебалом. Огромная, выдвинутая вперёд нижняя челюсть не сходится с верхней, где задранная губа выставляет напоказ крупные жёлтые зубы.
Массивный приплюснутый нос с раздутыми ноздрями и широко расставленные глаза придают роже ещё большее сходство с лошадиной мордой. Такого, раз увидев, никогда уже не забудешь.
Молчуны помогли мне выбраться наружу, и вот я уже иду за Конём по внутреннему двору большого каменного дома к ступеням, от которых как раз отъезжает карета пузана. Высокие двустворчатые двери, погружённый в полумрак холл, ещё лестница, коридор… Ох и богата имперская знать.
На Муне, поди, терем ярла похуже обставлен.
— Дальше я сам, — хватает меня за плечо лошадиная морда.
Плохо без дара. Даже возраст амбала с отмером посмотреть не могу. Конь стучится в покрытую резьбой красноватую дверь, осторожно заглядывает, услышав ответ, кивает, шагает внутрь и тянет меня за собой. Провожатые остаются снаружи.
Представшая моему взгляду комната — нечто среднее между кабинетом и трапезной. Большой вытянутый стол окружают мягкие кресла с высокими спинками.
То, что на торце, наряднее и крупнее других. В нём развалился успевший снять шляпу пузан. За его плечом застыл неподвижным истуканом Зима. Этот кличкой явно обязан редкому цвету волос. Не старик, но голова белая, словно в муку её сунул. Седого, как и Коня ни с кем не спутаешь. Приметных себе этот знатный ребят взял в охранники.
— Падай в кресло, пацан, — махнул рукой хозяин дома. — Теперь можно и поболтать.
