Бездарыш

Разговор окончен.

Мумр демонстративно отвернулся от меня и двинулся к своей длиннохвостой свите.

– Покажи, где найти человека, про которого мне сказал один из хвостатых, и наконечники твои, – предложил я широкой спине медведя. – За эту-то мелочь нормальная плата.

Мумр остановился.

– Разболтал-таки Кукс, – прорычал Хардун. – Впрочем, может, это и к лучшему, – задумчиво произнёс он, повернувшись ко мне. – У тебя уже два луча. Не опасно. Только к наконечникам ты прибавишь обещание: увести своего собрата из моих земель.

Что-то он согласился чересчур быстро. Даже не стал торговаться.

– Договорились, – кивнул я. – Я ведь знаю, что брод в верховьях реки. Уведу.

И опять попал. На морде-лице звероморфа всё написано большими и яркими буквами. Я давно уже иду вдоль реки, вниз по течению. И везде, то с одной стороны, то с другой к руслу жмутся скалистые кручи. Очевидно, что брод, либо остался где-то у истока, либо ждёт впереди, ближе к устью. Теперь же направление мне точно известно. Недалёкий медведь, сам того не желая, поделился и этими знаниями.

– Давай наконечники, – шагнув ко мне, протянул вперёд лапу мумр. – Тебя отведут.

– Расплачусь, когда увижу идущего.

Обиженный моим недоверием мумр скривился.

– Отдашь моим воинам, – бросил Хардун отворачиваясь. – Не рад был знакомству. Прощай!

– И тебе спасибо за всё! Ты мне очень помог.

* * *Идти пришлось долго. За день с дорогой не справились. Ночевали отдельно – я в поросшей жухлой травой ложбине, провожавшие меня крысюки за холмом. Утром к нам присоединился мой старый знакомый – тот хвостатый знаток общей речи по имени Кукс, что общался со мной перед встречей с медведем.

И понятно, зачем нас догнал. Им получен приказ – объяснить мне, возможно, неочевидную для меня важность ухода того человека из земель клана. Хардун боится, что я не смогу увести этого упрямца с собой, а это важно для мумра.

– Он прийти от гор много дней назад, – объяснял семенящий в десятке шагов от меня коротышка. – С луч на лбу. С один луч. Не хотеть платить цену.

Гнать нас. Даже убивать. Мы к нему не ходить теперь близко. Злой идун.

Подозреваю, имела быть место попытка обокрасть человека. Рассказ Дормиана наводит на мысль, что у тех людей, кто отказывается менять оружие на знания, крысюки стараются его стащить. По крайней мере, сначала, пока не убедятся, что в случае с конкретным человеком это не лучшая мысль.

– Мать-Ночь не велит убивать идуны, – продолжал крысюк. – Мы больше не лезть к нему. Ждать, когда он уйти.