Бездна в твоих глазах

Верил каждому ее ядовитому слову! — срываюсь в эмоции, говоря сквозь зубы, а Даша замирает, как мышка, слушая меня и уже, наверное, сама не осознает, как льнет ко мне, прижимаясь спиной к груди. И мне уже не больно все это вспоминать. Я словно пересказываю чужую историю. — Все, как она хотела. Любой каприз. Белое платье из Милана, свадьба в круглую сумму на Кипре, медовый месяц на островах. Ни в чем ей не отказывал. Все к ее ногам. Я сердце ей отдал, а она сжимала его своими наманикюренными пальчиками.

Ее блядская натура проявлялась, но я ничего не видел.

Я был ослеплен эмоциями. И еще не понимал, какую тварь пригрел на груди, и как она делает из меня последнего лоха. Она часто задерживалась допоздна, оставалась ночевать у подруг и летала в Милан за очередной порцией шмоток. Отдыхала не со мной, потому что я тогда только развивал свой бизнес и зашивался на работе. Я сжирал все, что она мне скармливала. Верил безоговорочно. И ничего не видел."

"Так мы прожили четыре года. Я хотел детей, но Милена отговаривала.

Говорила, что у нас все впереди, мы еще молоды, и нужно насладиться жизнью без обременений. Я велся, потакая ей во всем. Сука, мне кажется, я был до тошноты идеальным подкаблучником, которым она вертела, как могла, — замолкаю, пытаясь подобрать слова, а Даша, кажется, не дышит вовсе. — Это случилось поздней осенью. Я думал, она у родителей. Милена должна была гостить у них за тысячу километров. Я приехал к отцу неожиданно, в бизнесе были не лучшие времена, случилось ЧП, а отец не отвечал на звонки. Я приехал сам в надежде забрать нужные документы, — опять замолкаю, сжимая плечи Дарьи, вспоминая детали того дня, который сделал из меня того, кем я являюсь сейчас.

— Что она сделала? — сдавлено спрашивает Лиса, возвращая в реальность.

— Они были в кабинете отца. Милена смачно отсасывала у него, стоя на коленях, причмокивая и постанывая от удовольствия, заглатывая член отца глубоко в глотку. Мне бы тогда оставить их сразу, обозначив свое присутствие, но я долго наблюдал, подмечая детали, пока эта тварь не начала давиться спермой, сглатывая.

Меня потом еще долго тошнило от этой картины…

С этого момента начался ад. Тот день я помню вспышками. Милена театрально рыдала, размазывая косметику, и лгала, что отец принуждал ее. Как выяснилось позже, они целый год трахались, делая из меня гадкого лоха. Не знаю, что не хватало этой шлюхе, я давал ей все, чего она хотела. Но, видимо, мало. Такая блядская натура, которая скрывалась под маской милой девочки.