Бездна в твоих глазах

Вижу только его черные глаза, в которых загорается огонь. Чувствую его тяжёлое дыхание на своих губах и прекращаю принадлежать себе. Сильная рука обхватывает мою шею, но не сжимает, просто фиксирует, чтобы не разрывать контакт. — Какие у тебя глаза, — понижая тон, говорит он, а я не могу ничего ответить, схожу с ума. — Такие завораживающие. — Тимур наклоняется ко мне, прикасается губами к губам, и меня бросает в жар. Его губы обжигают одним прикосновением. Ноги подкашиваются от его близости. Умом понимаю, что нужно оттолкнуть, прогнать этого волка, который сейчас меня съест, но сделать с собой ничего не могу.

Тимур сначала аккуратно исследует мои губы, проводит по ним языком, немного всасывает, а потом набрасывается на мой рот и жадно целует, раздвигая губы языком, вторгаясь в меня, ударяясь зубами, нагло сплетая языки, насилуя меня. Это все что угодно, только не поцелуй, кажется, он уже имеет меня языком, потому что все тело скручивает от желания, а сердце колотится как ненормальное.

Я прихожу в себя, только когда его рука отпускает мою шею, начиная блуждать по моему телу, грубо, несдержанно сжимать, пытаясь забрать платье. Упираюсь в его грудь и пытаюсь оттолкнуть, но он не поддаётся.

— Даша, — хрипло выдыхает мне в губы. — Скажи мне «да», ты же тоже хочешь.

— Нет, отпусти, ты делаешь мне больно…

И он тут же разжимает руку на моем бедре. На самом деле мне не больно. Мне страшно утонуть в его бездне и больше никогда не стать прежней. Я не хочу больше никаких отношений с мужчинами.

Тимур отпускает меня и молча уходит, захлопывая за собой дверь.

ГЛАВА 6

ГЛАВА 6

Дарья

— Сочувствую. Как там Сашка? — надувая губы, спрашивает Аленка, девочка с ресепшена нашего салона.

— Чему ты сочувствуешь? — не понимаю. Я не видела и не слышала Сашу уже несколько дней, что меня несказанно радует. Дышать стало легче.

— Ну как, он же в больнице, — в недоумении смотрит на меня Аленка.

— Я не знала, мы расстались.

— А Сева не говорил?

Так сложилось, что Алена девушка друга Саши.

Я собиралась домой, но теперь сажусь к ней за стойку.

— А что с ним случилось?

— Его сильно избили: одна рука раздроблена, словно по ней катком проехались, у второй вывернуто плечо. Говорят, на какие-то личные разборки ездил, но не на тех нарвался, и Черный его не поддержал. Сева говорит, что влез Сашка к серьезному мужику.

— А к кому, не знаешь? — спрашиваю я, хотя уже понимаю.

— Нет.