Бездна в твоих глазах

Тебе не понравится, — рычу я, накрывая складочки, окуная пальцы внутрь, аккуратно поглаживая. — Ясно?! — спрашиваю, нажимая на клитор. Она глухо стонет, но не отвечает. Размахиваюсь и посылаю хлёсткий удар по попе. Давно мечтал отшлепать Лису. — Я спрашиваю: ясно? — вновь прижимаю палец к клитору и нежно поглаживаю, еле касаясь, глядя, как начинают трястись ее ножки, а ладони сжимаются.

— Нееет! — со злостью выдает она, и я вновь бью ладонью по попе. Даша вскрикивает, но, похоже, моя девочка такая же испорченная, как и я, и ей нравится.

"

"— Ах ты, зараза, — вонзаю в нее пальцы, чувствуя прилив влаги. На белых бедрах горят красные следы от моих ладоней. Во мне просыпается звериный инстинкт: заклеймить свою самку, чтобы никто больше не посмел на нее посмотреть. Посылаю ещё несколько сильных ударов, вырывая из нее вскрики. Кровь кипит, а я сам задыхаюсь от возбуждения.

Хлопаю легонько по мокрой киске, наклоняюсь, целую красные бедра, поднимаюсь выше, покрываю поцелуями поясницу, спину, плечи, кусаю шею, просовываю руку под грудью, поднимаю ее, прижимая к себе, поворачиваю голову и целую.

И на этот раз она отвечает, покусывая мои губы от возбуждения. Грубо сжимаю грудь, щипаю соски, оттягивая их, и сжираю стоны моей девочки. Я сейчас не способен на нежность, меня разрывает от возбуждения. Но я не могу ее трахнуть так, как хочу. Рано еще, и ей будет по-настоящему больно. Нахожу клитор, начинаю массировать, ускоряясь с каждой секундой, не разрывая поцелуй, вынуждая стонать мне в рот. Мы задыхаемся, кровь кипит, сердце барабанит где-то в висках, и если Даша бьется и содрогается на грани оргазма, то я себя мучаю. Мое возбуждение уже причиняет боль. В глазах темнеет, но я вспоминаю о цели затеянного.

Отпускаю Дашу и вновь прижимаю грудью к спинке кресла. Ножки Лисы подкашиваются, но я хватаю ее бедра, ставя в позу. С трудом заставляю себя отойти от Лисы. Глубоко вдыхаю и иду к бару.

— Тимур? — в растерянности произносит она, пытаясь восстановить дыхание.

— Что такое, Дарья? — ухмыляюсь, наливая себе коньяка.

Она пытается подняться на трясущихся ногах. — Встала в позу немедленно! — рычу на всю гостиную, и Даша тут же становится назад.

— Ты издеваешься? — она спрашивает надрывно, почти плача, сжимая при этом ноги.

— Нет, я жду, когда ты признаешь, что принадлежишь мне! — немного нервно, со злостью отвечаю я, потому что больше всего в тот момент издеваюсь над собой. Даша разочарованно стонет, а я залпом выпиваю порцию коньяка.