Тишина душила, как и мысль о том, что я, по сути, разрушал ее жизнь. Я поставил во главу угла себя, а не Эмилию. Свои чувства, а не ее. Да, в этом нет ни капли благородства или нравственности, но чего еще от меня можно ждать?
– Я могу хотя бы доучиться до выпускного? – спросила она так тихо, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, про что она говорила.
При этом Служанка выглядела совершенно спокойной. Гордой.
И, черт побери, казалась еще прекраснее. Я поступил правильно, избавившись от нее.
– Ты должна уехать в течение недели после окончания школы, – кивнув, ответил я и поднялся с кровати.
Я уже скучал по ней. – И конечно же, ты должна порвать с Дином. Уже во второй и последний раз я говорю – а не прошу – покончить с этим дерьмом. Скажи ему, что уезжаешь, потому что познакомилась с каким-нибудь парнем в Интернете. И убеди его не искать тебя. Одна ошибка, Эмилия, и, можешь поверить, я не только лишу твою семью работы, но и прослежу, чтобы они не нашли новую.
Служанка ничего не ответила мне, но я знал, она прекрасно меня поняла.
Она не из тех девушек, что станут бросаться в драку, когда на кону благополучие ее близких. Ее семья слишком много для нее значила.
Когда я в последний раз выходил из комнаты Служанки, то невольно задался вопросом, сможет ли Эмилия когда-нибудь простить меня.
И как сильно мне придется унижаться, если я когда-нибудь захочу вернуться в ее жизнь.
Нет. Цена окажется лишком высока. Мы больше не увидимся. Впрочем, как и они с Дином.
Глава тринадцатая
ЭмилияНаши дниЯ не собиралась этого делать.
И в этот момент меня совершенно не волновали деньги. На самом деле они меня вообще никогда особо не волновали. Конечно, мне хотелось жить так, чтобы не считать каждый цент и отдохнуть от выплат по кредитным картам, но какой ценой?
Я не стану разрушать чью-то жизнь ложью. Ни за что. Я – не Вишес.
Всю ночь я проворочалась в постели, обдумывая и анализируя последние несколько часов. Слишком многое произошло за это время. Вишес хотел, чтобы я солгала Джо, глядя прямо ей в глаза, что, если дойдет до суда, мои показания будут против нее.
Что Вишес рассказал мне то, чего на самом деле никогда не говорил.
Вот только я никогда не умела врать. Но тихий внутренний голос продолжал твердить: «А что, если это правда?» И я ему отвечала: «Даже если это правда, то не моя». Я не сомневалась, что существовали и другие способы, которыми Вишес мог добиться своего, не втягивая меня в свою заварушку.
