Он поднял голову, и его взгляд разбил вдребезги тонкую маску уверенности, которую я надела.
На его лице не отражалось ни единой эмоции, но глаза под полуопущенными веками блестели. То, как он смотрел на меня, словно раздевал сантиметр за сантиметром, распаляло желание броситься на него, как это делали бесстыдные девчонки в старшей школе. Я медленно развернулась и уставилась на дверь. Сердце, словно бешеное, колотилось в груди, наполняя уши яростными ударами. И меня порадовало, что, в отличие от других кабинетов, у него была лишь стеклянная стена.
А дверь, находящаяся в самом центре, выполнена из темного дерева.
– Это из-за произошедшего вчера вечером? – уточнила я.
– Нет."
"Я чувствовала каждый его шаг, сотрясавший мою душу изнутри. Лоно сжалось, а горячая волна похоти обжигала таз. Через несколько секунд его тело прижалось к моему, и это прикосновение оказалось жарче, чем я помнила. Намного жарче. И более опьяняющим, чем десять лет назад. Его губы опустились на чувствительное место на моей шее, едва касаясь кожи.
Не целуя, а дразня обещанием чего-то большего.
– Это из-за того, что ты лгала себе в семнадцать. И продолжаешь обманывать себя даже в двадцать семь. Ты трахнулась с одним из моих лучших друзей, хотя мечтала оказаться в моей постели. Пришло время загладить свою вину, мисс ЛеБлан.
Он обвил рукой мое плечо и обхватил щеку, а затем прижал голову к своей груди. Его губы отыскали мой висок, опаляя запахом кофе, похоти и его самого.
– Мне надоели эти детские игры, – прохрипел он так тихо – невероятно тихо, – что я почувствовала, как его горячие губы скользят по моей коже.
– Мы оба сейчас здесь, оба одиноки и страстно желаем друг друга. Это уже не остановить. Мы трахнемся. Только скажи «да».
– Вишес… – начала было я.
Но он слегка потянул меня за волосы, запрокидывая голову, а затем второй рукой притянул еще ближе к себе, отчего моя задница уперлась в его выпирающий, пульсирующий член. И теперь не оставалось сомнений, насколько сильно он хотел меня.
Да и мое желание ощущалось не менее убедительно. От этого обжигающего и пьянящего чувства мои бедра сжались. Мне хотелось откусить кусочек запретного плода, который, как я убеждала себя, сочился ядом. Вишес причинил мне боль, но, по иронии судьбы, эта боль дала мне жизнь.
– Скажи «да», – повторил Вишес.
Мне следовало ответить «нет», но тело буквально кричало «да», поэтому я ограничилась лишь легким молчаливым кивком.
– Хорошая девочка, – выдохнул он.
