– Что означает «третья база»? Я растягиваю твою киску языком, а взамен ты отсасываешь мне член?
Боже. Мой.
Мне не верилось, что я когда-то умудрилась влюбиться в этого человека. И определенно не верилось, что я переживала, как переспать с ним и при этом не заполучить разбитое сердце. А это будет совсем не трудно.
– Вик, – сквозь зубы процедила я. – Не притворяйся, будто не знаешь, что такое «третья база».
– Я предпочитаю использовать терминологию американского футбола, поскольку хорошо знаком с этой игрой. Вот почему я не сомневаюсь, что забью сегодня вечером.
– Как гладко у тебя выходит, – без намека на улыбку ответила я.
– А еще толсто, – добавил он. – И с небольшим наклоном вправо.
Мне вновь нестерпимо захотелось убежать, но к столику подошла официантка с десятью бокалами на подносе. Так что вместо того, чтобы уйти, я выпила залпом два коктейля, словно это были шоты, и вытерла рот тыльной стороной ладони. Я и так еле сдерживала себя, а тут еще мой босс решил заговорить об оральном сексе.
Границы размывались все сильнее и сильнее, а алкоголь лишь способствовал этому.
Вишес сделал глоток пива. Медленно. Прекрасно контролируя себя. Охотник всегда ведет себя более расчетливо и уверенно. Я же больше напоминала загнанную беспомощную добычу.
– Почему ты никогда не пыталась стать художницей? – спросил он.
Это прозвучало скорее как обвинение, чем вопрос. Кое-что из заказанной им еды уже принесли нам, и я ковыряла блюда вилкой, пробуя все по очереди.
– Пыталась. И даже сотрудничала с другими художниками.
Стажировалась в галерее на Манхэттене после колледжа. А потом сюда переехала Рози. Она часто болела, и ей не удавалось удержаться на подработках. А почему ты решил стать юристом?
– Мне нравится спорить с людьми.
Я рассмеялась. С этим сложно не согласиться.
– Но ты выбрал слияния и поглощения. Не такой уж быстрый и драматичный способ практиковать свои навыки, – возразила я.
Вишес подхватил пальцами оливку и поднес ее к моим губам.
– Открой рот, – грубо попросил он.
И я послушалась.
– А теперь глотай.
Я улыбнулась и, бросая ему вызов, зажала оливку между зубами. Вишес наклонился и жадно поцеловал меня, проталкивая оливку мне в рот языком. У меня было два варианта: поперхнуться или проглотить ее. Я выбрала последний.
Он отстранился, но при этом продолжал смотреть на мои губы.
– Вот это я называю «хорошей практикой». А что касается адвокатской деятельности, то у меня нет никакого желания покрывать чужие ошибки.
