Бездушный принц

Его большое квадратное лицо кажется смущенным.

– Если ты еще ХОТЬ РАЗ позволишь себе говорить с моей женой в таком ключе, я лично спущу на тебя весь магазин.

Джек открывает рот, словно хочет возразить, но закрывает снова, когда видит выражение лица Кэллама.

Я не могу увидеть его сама, так как Кэллам все еще держит мою руку за спиной, и это довольно больно. Но я чувствую, какой жар исходит от его тела. Слышу всю серьезность его угрозы. Он не пугает. Он говорит абсолютно искренне.

– Ты… ты капаешь на пол, босс, – смиренно бормочет Джек.

И действительно, слева от Кэллама уже образовалась небольшая лужа. И теперь кровь просачивается в безупречно чистые швы между плитками Имоджен. Еще один небольшой сюрприз, который выведет ее из себя.

– Приберитесь здесь, пожалуйста, – бросает Кэллам в сторону дверного проема.

Я понимаю, что минимум трое из обслуживающего персонала заглядывают внутрь, пытаясь, не навлекая на себя неприятностей, выяснить, что, черт возьми, здесь происходит. Одна из горничных, Линда, похоже, особенно встревожена тем фактом, что Кэллам держит меня в захвате.

– Иди домой, – приказывает Кэллам Джеку. – Я позвоню тебе утром.

Джек пристыженно кивает. Проходя мимо, он избегает моего взгляда.

Я жду, что Кэллам отпустит меня, когда Джек уйдет. Думала, он держит меня только чтобы убедиться, что я не атакую его телохранителя снова.

Вместо этого он конвоирует меня из кухни и ведет по коридору.

– Куда мы направляемся? – требовательно спрашиваю я, пытаясь вырваться из его хватки.

Кэллам лишь сильнее сжимает меня. Боль отдается по всей руке прямиком в плечо, моя ладонь онемела. Его левая рука обхватывает мое тело, сжимая в кулаке ткань рубашки. Моя спина прижата к его груди. Я чувствую, как колотится его сердце, быстрее и яростнее обычного, как военный барабан.

– Ты можешь отпустить меня, я не собираюсь… АЙ!"

"Кэллам быстро ведет меня вверх по лестнице, толкая так сильно, что мои ноги едва успевают касаться земли.

Супруг поворачивается ко мне лицом, его зрачки сужаются в две точки, отчего глаза кажутся голубее и холоднее, чем когда-либо. От вампирской бледности не осталось и следа, кожа порозовела, челюсть практически вибрирует от того, как сильно он ее сжимает.

– Слушай, – говорю я.