Как только вы определитесь, что где, и восстановите дистанцию, сразу появится ясность, и ощущения от сеанса с Алисией изменятся.
– Не совсем понимаю, что вы имеете в виду.
– Скажу прямо: она устроила целый спектакль, дабы манипулировать вами. Сочинила трогательную историю исключительно ради того, чтобы вызвать в вас благородные и даже романтические чувства. Вы ведь с самого начала загорелись идеей спасти Алисию, не так ли? Уверен, она тоже понимает это – и умело пользуется своей привлекательностью.
– Вы говорите как Кристиан! Она мной не манипулирует и не пытается соблазнить.
В любом случае я в состоянии противостоять подобным уловкам со стороны пациентов. Вы зря меня недооцениваете, профессор, – обиделся я.
– Нет, это вы недооцениваете Алисию. Она прекрасная актриса. – Диомидис задумчиво уставился на плотные серые облака. – Хрупкая женщина, пережившая жестокое нападение. Одинокая и отчаянно нуждающаяся в защите. Алисия изобразила себя жертвой, а роль главного злодея отвела незнакомцу в черной маске.
Однако на самом деле Алисия и нападавший мужчина – одно и то же лицо. Габриэля убила она. Именно Алисия повинна в смерти мужа, но до сих пор не может принять этот факт. И ее сознание как бы раскалывается, разобщается и творит. Так Алисия становится невинной жертвой обстоятельств, а вы – ее спасителем. Более того, соглашаясь с ее фантазиями, вы помогаете Алисии снять с себя ответственность за содеянное.
– Я не верю, что она лжет. По крайней мере, осознанно. Даже если история про неизвестного мужчину – выдумка, Алисия искренне верит в свой рассказ.
– Безусловно верит. И она действительно подверглась нападению – изнутри, со стороны собственной психики.
Тут профессор сильно заблуждался, однако я не стал влезать в бессмысленный спор.
– Какую стратегию мне избрать дальше? – спросил я, затушив окурок.
– Заставьте пациентку взглянуть правде в лицо. Только тогда у нее появится шанс на выздоровление. Обязательно дайте понять, что не верите ни единому слову в истории о нападавшем в маске.
Приприте ее к стенке, потребуйте рассказать правду!
– Думаете, она сразу сознается?
– К большому сожалению, – Диомидис медленно выдохнул дым от сигары, – этого не знает никто.
– Хорошо. На завтрашнем сеансе с Алисией я поставлю вопрос ребром.
Профессор озабоченно взглянул на меня. Казалось, он хотел что-то сказать, но потом передумал.
– Значит, завтра, – гася окурок, решительно произнес Диомидис.
16После работы я вновь последовал за Кэти в парк.
