Теперь я ношу за собой этот вентилятор из комнаты в комнату – то выдергиваю, то втыкаю вилку электропитания. Сегодня решила взять его в мастерскую в глубине сада. С вентилятором это терпимо, и все равно соображаю с трудом – работа не ладится. Я отстаю от графика, но жара так давит, что у меня нет сил переживать по этому поводу.
Наметился небольшой прорыв: я наконец поняла, что не так с изображением Иисуса. Почему на меня это не действует. Дело не в композиции: Иисус распят на кресте. Проблема в том, что на картине изображен не Иисус.
Мы не знаем, как Он выглядел, но у меня получился не лик Христа. Это лицо Габриэля. Ума не приложу, как я раньше не заметила. Сама не знаю, как и почему я нарисовала на кресте своего мужа: его лицо, его тело… Я схожу с ума? Видимо, придется оставить все как есть и довести работу над картиной до конца.
Всякий раз, когда у меня появляется идея, замысел того, что́ это должно быть, я не в силах воплотить его в жизнь. В итоге выходит нечто пустое, безжизненное.
Но если действительно не спешить и вникнуть, я иногда слышу шепот, который указывает, куда двигаться дальше. И если я следую за ним, как будто это предопределено, он приводит меня к чему-то неожиданному, не к тому, что я задумывала, но потрясающе живому и прекрасному. И результат совершенно не зависит от меня – полотно приобретает собственную жизненную силу!
Должна признаться, меня пугает вот так отдаваться неведомому. Я предпочитаю знать, куда двигаюсь. Именно поэтому я всегда начинаю работу с огромного количества предварительных набросков, желая максимально точно представлять конечный результат на холсте.
Неудивительно, что в итоге они так и остаются набросками – ведь я совершенно не представляю себе, что в те моменты происходит передо мной. Нужно открыть глаза – и наконец увидеть реальность, когда происходит это «настоящее», а не то, как мне хотелось бы это видеть."
"Теперь, осознав, что у меня вышел портрет Габриэля, я могу вернуться к началу, сделать все заново.
Попрошу его попозировать мне. Давно он не помогал мне в этом. Надеюсь, Габриэль оценит идею и не скажет, что это святотатство. А то его иногда переклинивает.
18 июля
Сегодня утром я прошлась до Кэмденского рынка[13]. Я там сто лет не была. Последний раз мы ходили туда с Габриэлем, когда он решил вспомнить юные годы. Подростком Габриэль с друзьями часто болтался на Кэмденском рынке – чудесное время бессонных ночей, танцев, выпивки и нескончаемых разговоров.
