Она ушла, потому что… наверное, слабая. Не все справляются.
– Семь? А… сколько ему?
– Десять.
– Ты… рано стал папой. Это все не укладывается у меня в голове. Подожди, а где он живет?
– В хосписе.
– Когда я узнала, что у тебя есть сын, я думала, ты все это время проводил с ним, когда говорил, что работал. А ты… ты что правда столько работаешь?
– Нет. Я работаю уже очень мало. Половину своего времени я провожу с ним. Иногда ночую.
– Это и есть твое обязательство. А почему он живет не у тебя в квартире?
– Потому что мне так удобнее.
Там у него есть все необходимое. Я не хочу превращать свой дом в больницу. И давай так, свое мнение о том, где он должен жить – оставь при себе.
– Все равно не понимаю, почему нельзя было рассказать мне об этом?
– Наверное, потому что больные дети, кроме собственных родителей, да и то не для всех, никому не нужны. Или ты хочешь сказать, что сейчас воспылаешь к незнакомому больного ребенку чувствами? Я не требую от тебя этого. Это даже глупо. Как и с моей стороны было глупо об этом не рассказать вовремя.
Признаюсь. Хорошо, что еще твоей отец не успел хорошо обработать тебе мозги моим больным сыном. Тебе просто сложно представить, как это. И не надо.
– Я хочу с ним познакомиться.
– Маш, ты меня слушала вообще? Он не контактный ребенок. Я даже не знаю узнает ли он меня.
– И что? Просто увидеть я его могу? Что здесь такого?
– Ничего. Только от того, что ты его увидишь на данном этапе ничего не изменится. Нам надо разобраться с твоим отцом. А посещать моего ребенка, когда тебя пасут, ну это очень странно.
– За мной не следят. Меня отвез водитель, но тут же уехал. Я в этом точно уверена.
– Тебя не пасут как раньше, чем я крайне удивлен, но два человека стоят на входе, в том числе и у запасного выхода. Твой отец просто сильно удлинил поводок, но все же пока он есть.
– Блин, я не видела. А фотография сына у тебя есть в телефоне?
– Маш…
– Ну что Маш? Если есть, дай. Рука отсохнет, что ли?
Пока я копошусь в телефоне, у Берсеньевой явно появились силы.
Вскочив со стула, натянула до конца джинсы, стянула с себя магазинный лифчик и надела кофту. Протягиваю ей телефон. Не знаю какой реакции от нее жду. Если уж быть честным, боюсь ее осуждения. Вроде реально похрен на то, что и как подумает. Но от нее будет неприятно. И когда она обмозгует все, интуиция подсказывает мне, что не только свое мнение выскажет, какой я эгоист, но и что-нибудь похлеще.
– Забавно. Я так и думала, что у него будут твои глаза. Красивые.
