– Мало ли, личинку отложила не того цвета и неправильной формы? – да ты ж моя прелесть.
– Такого распоряжения не было.
– А какой смысл стоять под дверью? Четвертый этаж. Я не смогу отсюда спрыгнуть.
– Так положено.
– У меня понос, поэтому я буду долго.
– Столько, сколько потребуется."
"Слышу, как дверь закрывается и Маша проходит внутрь. Включает воду. Аккуратно приоткрываю дверь кабинки. Она не сразу видит меня в зеркале. Но как только ловит мое отражение, меняется в лице. Открываю дверь шире.
Несмотря на не самое лучшее место для встречи, Маша без слов залетает ко мне в кабинку. Виснет на мне, крепко обнимая в ответ. Херня все, не промыл папаша ей мозги.
Башкой понимаю, что не время и не место каким-то нежностям и уж тем более поцелуям. Но все происходит само собой. Оторваться уже сложно. К счастью, здравая часть меня все же просыпается. Нехотя отлепляю от себя Машу.
– У меня сразу забрали телефон, – шепчет Маша. – Это все Соня виновата.
– Причем тут кошка?
– Ну я положила, как ты и сказал, телефон в пакет в самую глубь кошачьего наполнителя.
А Соня, как назло, захотела по большому и давай раскапывать себе ямку. Докопалась.
– Вот, засранка, все испортила.
– Ага. Миш, я устала, – проводит ладонями по моим щекам, а меня словно током прошибает. Казалось бы, ну просто руки. А прошибает. – Говорила же, что не надо было возвращаться. И что теперь делать?
– Надо потерпеть. Дожмем твоего папашу. Его это все даже забавляет. Рано или поздно ему это надоест.
Смирится.
– Он был очень серьезен, когда говорил, что посадит тебя. Мне страшно.
– Не посадит. Не бойся.
– А тебе не страшно за себя?
– Ну, сначала было малость, да, сейчас отпустило.
– Почему?
– Потому что твой отец больше выеживается из вредности и нежелания признавать, что ты выросла и сделала свой выбор. Держи телефон. Надо куда-нибудь спрятать.
– Мои вещи больше не проверяют, но могу сюда, – Маша тут же приподнимает водолазку и убирает телефон за пояс джинсов.
Когда ее обнимал, думал показалось, а сейчас понимаю, что, нет, не показалось.
– Ты что, снова объявила голодовку только уже на две недели?
– Бесполезно ее объявлять. Просто есть не хочется. Совсем нет аппетита.
Зачем-то снова приподнимаю ее водолазку и смотрю на Машин живот. И тут до меня наконец-то доходит.
– У тебя месячные были? – на несколько секунд Маша задумывается, а затем переводит на меня хмурый взгляд.
