– Я хочу сказать, это было так, будто я смотрела на картину, на которой изображена какая-то древняя богиня войны. Я стояла там и смотрела на обнаженную женщину, как дура, и вдруг она открыла глаза и посмотрела прямо на меня. Она сказала одно лишь «спасибо», и мое сердце тут же растаяло. Она выглядела такой невинной, что напомнила мне о детях. Не в том смысле, что они беззащитны или беспомощны, а в том, что они еще не испорчены жизнью. Но этого ведь не может быть, правда? У каждого взрослого есть скелеты в шкафу. Скажи мне, а что видишь ты?
Тори улыбнулась, воспроизведя образ спящей наверху, в ее постели, женщины.
– Она самый благородный человек из всех, кого я когда-либо знала. Она следует своим принципам и верит в то, что делает, – к горлу Тори подступил комок, а на глазах выступили слезы. – Даже если это может убить ее. – Тщательно затушив сигарету, она продолжила более спокойным голосом. – И это очень близко к невинности.
– Наверно, любить ее слишком тяжело, – рискнула предположить Кэт.
– Да.
– И, тем не менее, еще тяжелее не влюбиться в нее, – засмеялась Кэт.
– Да. Это просто невозможно.
– Но ведь этот город не может быть всегда таким опасным местом? То есть, я хочу сказать, вряд ли ей придется снова так рисковать.
Тори содрогнулась, от одной только мысли, что существует такая вероятность.
– Кэт, понимаешь, она каждый день будет скакать на своем белом коне. И в опасности не столько ее тело, сколько ее сердце. Внешне, она вся покрыта броней, но один лишь вид плачущего ребенка разрывает ее душу.
– То есть, любой человек, обладающий зачатками разума, держался бы от нее подальше, – сделала вывод Кэт. – Это слишком рискованно.
– Да.
– Знаешь, в чем настоящая проблема таких людей? Героев, ну или в нашем случае – героинь.
– В чем? – спросила Тори.
– Они слишком категоричны. Для них все либо белое, либо черное. Они ничего не делают наполовину. И любовь для них – любовь на всю жизнь, чувство, за которое можно умереть."
"– Не надо, Кэт, – предупредила Тори. – Не дави на меня так.
– Почему нет, сестричка? Боишься, что любишь ее?
– Да! – выпалила Тори, наконец, позволив себе выпустить наружу все накопившееся напряжение. – Да, боюсь. Потому что я знаю ее всего несколько месяцев, я целовала ее ровно два раза, а она уже занимает огромное место в моих мыслях! Я хочу, чтобы она была частью моей жизни, а я даже еще не спала с ней. Но я уже не могу представить, как я буду жить без нее. Последние четыре года – и даже те времена, когда я была с К.Т.
