Даже пытается подавить улыбку, но у неё не выходит. И второе – она любуется Беркутом.
Он выглядел расслабленным и немного уставшим. Только сейчас она обратила внимание на темные круги под глазами и сеть морщинок, убегающих от уголков глаз. И впервые невольно задалась вопросом – а каково ему? Почему вместо того, чтобы скорбеть по жене, он пригласил её на базу и ухаживает за ней? Почему постоянно созванивается с подчиненными и ведет разговор о чьей-то безопасности? Что она вообще знает о его жизни?
– Ты почему не спишь? – Егор задал вопрос, не открывая глаз.
– А ты? – вопросом на вопрос ответила она, всё же проходя в кухню.
– Я поздно ложусь.
– Даже на отдыхе?
Его губы скривила уже знакомая циничная ухмылка.
– Полностью расслабиться не получается, – он всё же открыл глаза, и Ника снова поразилась насыщенности карего цвета в его взгляде. Как спелая ланкийская корица. Вкусная. Пряная. – Как себя чувствуешь?
– Хорошо.
– Ты всё равно бледная.
– Вот сейчас кофе сварю, и цвет лица изменится, – Ника продолжала беззаботно улыбаться, не замечая, как мужской взгляд фактически приклеился к её губам.
– Кофе на ночь вредно."
"– Ой, кто бы говорил. У тебя пустая кружка наверняка из-под чая стоит, да, Егор?
Она повернулась к мужчине спиной, иначе бы заметила, как его фигура замерла. А потом расслабилась.
– На меня ещё одну приготовишь? Можно с молоком, раз на ночь черный вредный.
– Приготовлю. Я так понимаю, никто из нас двоих спать не собирается?
– Правильно понимаешь, златовласка.
От мимимишного прозвища по спине Вероники пробежалось уже знакомое тепло, плавно переходящее в волнение-предвкушение.
Егор произносил его с легким придыханием, смакуя, словно пробуя на вкус. И создавалось впечатление, что он кайфует, произнося его.
Нику никогда не называли златовлаской, хотя с её волосами это было бы вполне логично.
За время пребывание в коттедже Ника неплохо стала ориентироваться в том, что и где лежит. В первый же день произвела инвентаризацию кухни. Хотя Егор и заказывал еду в местном ресторане, Нику так и подмывало приготовить домашнюю пищу.
Сначала внутренне бунтовала – какого она будет стараться для него? Про себя особо не думала – закидывала в рот, что давали, непринципиально. А потом пришло стеснение – вдруг Егору не понравится. Он привык к изысканной пищи, а она готовила в основном простые блюда. Поэтому на кухне и не хозяйничала.
– Извини, что так вышло с баней. Надо было тебя хотя бы немного подготовить, а уже потом на полок.
