Что Ника, взобравшись на помост, и стала делать, постаравшись полностью отрешиться от происходящего.
Танец… движения… страсть, идущая из души…
Ника любила танцевать. Жила танцами, полностью растворяясь в них.
На несколько минут всё исчезло, стерлось, испарилось. Даже нервная дрожь перестала её беспокоить. Осталась лишь только музыка и она.
Ника старалась не смотреть на Беркута. Вот, чего делать категорически не стоило. Потому что один взгляд на мужчину способен испортить всё.
Сейчас… сейчас она потанцует и сбежит.
И ещё… Главное, не начать исполнять настоящий приват. Не думает же он, что она будет обнажаться ещё больше? Исполнит ему стриптиз или покрутит попкой по его ширинке?
Когда смолкли последние ноты мелодии, и девушка оказалась в опасной близости с мужчиной, он поманил её.
О, нет.
И деньги предложил."
"Если раньше Ника думала, что она попала по самое «не хочу», то в этот момент поняла, что ошиблась.
Вот сейчас наступил апофеоз сегодняшнего вечера.
Мужские глаза гипнотизировали, и в полутьме комнаты да с неоновым подсвечиванием она не могла рассмотреть их цвет.
Впрочем, ей какая разница. Они казались черными. Пугающими. Сводящими с ума. Заставляющими испытывать непонятное смятение и волнение.
Он звал её к себе. Да-да, на колени. Вернее, на то, что повыше.
У Вероники пересохло во рту.
Что в себя включает приват? И надо ли танцевать у него на коленях? Как тут не вспомнить фильм «Шоугёлз». Там героиня легко довела героя до оргазма, да и разделась догола! Только разница между Никой и героине заключалась в том, что Ника ничего подобного делать не собирается! Даже лифа снимать не будет.
Чувствуя себя отвратительно и одновременно ощущая, как адреналин резко подскакивает в крови, хотя, казалось, уже некуда, Ника медленно спустилась с помоста. Заиграла новая мелодия. Как кстати, девушка не смогла удержаться от сарказма.
Её вели инстинкты. И отчаянное желание поскорее закончить с этим фарсом. Чтобы как можно быстрее её выпустили из «Берлоги», и она смогла сесть в свою подержанную машинку и свалить домой.
Принять контрастный душ, сварить кофе и… пореветь.
Ника терпеть не могла плакать, но иногда приходилось. Когда ком подпирал горло, а слезы отчего-то сами начинали струиться по щекам. Ника говорила себе, что она же девочка, а, значит, сама по себе слабая. И да, она любила, когда её жалели. Обнимали, прижимали к себе, гладили по спине и волосам. Вот тогда слезы быстро высыхали.
Только сегодня, к сожалению, её никто не приголубит.
