Если по первости слова любви воспринимались им, как нечто давно забытое, как то, что когда-то повернули против него, использовали в грязных, он бы даже сказал, кровавых целях, то сейчас он тонул в них вместе с Никой. Он видел, как неизменно дрожат её реснички, когда он признается в своих чувствах. Как алеют её щечки. Как учащается её дыхание. Как она льнет к нему в ответном порыве и шепчет милые глупости на ухо.
Ни для кого не секрет, что она живет у него.
Естественно, для многих их стремительно развивающиеся отношения оказались едва ли не шоком.
Те, кто близко был с ним знаком, удивились самому факту, что он привез в свой дом девушку, с которой совсем недолго знаком. Для тех, кто по каким-то причинам интересовался его жизнью, нашлась причина скривить губы – как же, он же должен носить траур!"
"Для Беркута траур по Александре давно закончился. Ещё несколько лет назад, когда она организовала первое покушение на него. Он его предотвратил. Приехал к ней на квартиру и долго смотрел в лицо Саши. Та не выдержала его взгляда, отвернулась.
– Бить будешь?
Он ничего не ответил, развернулся и вышел.
Он топил свои чувства, свою боль в работе. В тренажерных залах. В поту и крови. Он раз за разом выбрасывал адреналин, чтобы забыть. Похоронить.
И он похоронил в конченом итоге.
Поэтому сейчас не испытывал ни малейших угрызений совести. Ника однажды завела разговор про то, что могут об их отношениях сказать окружающие, на что он ответил:
– Познакомь меня с твоими родителями. Я им всё расскажу сам, пока это не сделали другие.
А ты будешь жить у меня.
В тот момент он знал – на его лице не дрогнул ни один мускул. И он знал, как удержать Нику, если той вздумается всё же отдать дань глупым моральным принципам.
Он в Нике не ошибся – она оказалась умной девочкой.
И вот сейчас эта умная девочка с самой коварной улыбкой на чуть разрумянившемся лице протянула руку к его ширинке, чуть сжала ладошку, а потом стала опускаться на колени.
У Егора выбило дух. Такое с ним происходило каждый раз, когда его златовласка опускалась перед ним вот так.
Ей почему-то нравилось делать ему минет, стоя на коленях. Они частенько не добирались до кровати. И когда её лицо оказывалось напротив его члена… это было завораживающе.
Но сейчас Ника не спешила высвобождать член из боксерок. Она начала раздеваться сама.
– Помоги, – раздалось из-за вывернутой блузы, которую она не стала расстегивать, а решила стянуть через голову, в конечном итоге зацепившись пуговицами за волосы.
