Там станет легче.
В одном тесть был прав – Егор принял чудо-пилюлю, обеспечивающую блокировку алкоголя в крови. Такую же он собирался дать и Нике.
– Может, тебе в туалет надо?
Девушка качнула головой и тотчас поморщилась.
– Я хочу… домой, – и снова её слова были пропитаны беззащитностью.
Нет слезам. Нет истерики.
Хотя бы что-то.
– Хорошо.
Они дошли до машины, и Егор помог Нике забраться внутрь. На этот раз он её усадил на переднее сиденье. Лучше, если она будет находиться рядом, под его полным контролем.
Он не был уверен, что ей не станет плохо. Всё-таки, споили девчонку, надо нести ответственность и дальше.
Как только златовласка села, и он занял место водителя, она негромко сказала:
– Ваш… Алексей Александрович… он же не серьезно…
Егор завел двигатель и из бардачка достал барсетку. Открыл и вынул небольшой пузырек, из которого извлек пару таблеток-капсул.
– На, пей.
Бутылка с водой тоже нашлась.
Девушка посмотрела на его протянутую ладонь и осторожно взяла таблетки.
– Не отравите?
Она ещё шутила.
Что ж, не всё так плохо, как ему начинало казаться.
Не получив ответа, златовласка осторожно взяла таблетки и выпила их.
– А вы в курсе, что нельзя сочетать алкоголь и лекарства?
Он вырулил со двора. Одна из машин последовала следом. Егор достал телефон и отзвонился.
– Стас, отбой. Отдыхайте.
Некоторое время они ехали молча. Девочка сидела и смотрела перед собой. Даже мигала через раз. Боялась его?
Правильно. Он и сам себя сейчас боялся.
Агрессию подавлял так старательно, что внутри него зрела здоровенная пружина, готовая сдетонировать в любую секунду.
Беркут затаился. Он-то прекрасно знал, что рано или поздно, пружина даст о себе знать.
А пока… Черт, поспать бы. Хотя бы часа четыре. Сколько там натикало? Часы показывали два. Мило.
– Вы не ответили на вопрос, – тихий голос Вероники врезался в его невеселые размышления.
И что ей не сидится тихо? Везут домой в целости и сохранности. Молчала бы. Зачем мышка всегда пытается дразнить большого и голодного кота?
– На какой именно? – бросил Егор.
– Про… ребенка. Я же не буду вам рожать…
Его усмехнулся. Никогда он не поймет женскую логику. Никогда, сколько бы лет ещё не прожил. Ты ожидаешь от златовласки истерики, готовишься к кардинальным мерам, даже физическому воздействию, а её единственное, что беспокоит – последние пьяные слова Саныча.
– Поживем-увидим, – позабавился Беркут с ответом.
Вероника повернула голову в его сторону и уставилась на него.
