У той создалось впечатление, что он отгородил её не просто от коня, он отгородил её от опасности. Дышать стало значительно легче.
– Что с тобой? – тихий голос Беркута продолжил странное воздействие. Он точно прошёлся по всему её телу, заставив завибрировать невидимые молекулы.
– У меня… – она сглотнула и провела рукой по лбу. Надо уходить с ипподрома. То лошади на неё странно влияют, то мужчины. Вернее, один. Инструктор, тактично не вмешивающийся в разговор, стоял поодаль. Даже не проявляя маломальского интереса. – Егор, у меня фобия.
Не смейтесь, пожалуйста, но это так.
Егор поморщился. Ещё по пути на базу он попросил перестать ему выкать, но Ника упорно продолжала это делать. Давала понять, что не собирается впускать его в свою зону комфорта. Он для неё чужой, таковым и останется.
– Никто смеяться и не думает, – так же продолжая говорить приглушенно, Егор взял её за руку.
От легкого невинного прикосновения жаркая волна побежала по позвоночнику девушки. Может, у неё ПМС? Да нет, до месячных минимум неделя.
Тогда откуда взялась столь странная реакция, пугающая её до дрожи в коленях?"
"– Я реально боюсь. И мне на самом деле плохо. Думала… Нет, Егор, извините, но кататься я не буду. Не могу. Меня подташнивает, и голова кружится.
Она аккуратно высвободила вроде бы случайно взятую руку.
Беркутов нахмурился.
– Может, отравилась? Когда у тебя появились эти симптомы? Почему раньше не сказала?
Его забота выглядела искренней. Оттого ещё более пугающей.
– Как только подошла к лошади, – Ника кивком головы указала за его спину.
– Никогда не думала, что будет такая реакция на лошадь, но… какая есть.
Некоторое время Егор смотрел на неё, задумчиво. Секунд тридцать, не больше.
– Моя оплошность, – наконец, сказал он.
Смысл его фразы она не поняла, но вдаваться в подробности не стала.
– Мы можем вернуться? – предложила Ника. Погода была замечательная, и при желании они с легкостью могли заменить верховую прогулку чем-нибудь иным. – Или вы, Егор, покатайтесь, а я за вами понаблюдаю. Зачем себя обламывать? А я посижу на скамье.
Позагораю.
Мужчина, по-прежнему щуря глаза, всматривался в её лицо, словно пытался там разглядеть то, что она не желала произносить вслух. У Вероники даже возникло желание закрыть его руками. Глаза у Беркута были карими, пронзительными. Очень яркими. Идеально ему подходящими. Они придавали ему ещё больше хищного выражения.
– Я не оставлю тебя одну, – ответил он, после чего повернулся к инструктору. – Поездка отменяется.
Тот кивнул.
