После этого он был провозглашен перед всеми наследником лэрда Ратмора, но празднование по поводу этого долгожданного события было отложено на время, когда Эйлис поправится. Александр выполнил свое обещание Эйлис и держал священника в Ратморе, постоянно молясь, чтобы он пригодился для свадьбы, а не для похорон. Сочувствие Эйлис и молитвы о ее здоровье открыли ему, что она пользуется любовью людей его клана, несмотря на то что в ней текла кровь Макфарланов. Это несколько удивило Александра, но он был рад. Это, без сомнения, облегчало его жизнь как главы клана Макдабов.
Александр был наедине с Эйлис, когда примерно через неделю лихорадка наконец отступила. Он так этому обрадовался, что даже прослезился. На этот раз он не стал ругать себя за то, что расчувствовался. Справившись с охватившими его эмоциями, Александр разбудил Кейт, чтобы она помогла ему ухаживать за Эйлис. Когда Кейт, сделав все необходимое, удалилась, он снял свою одежду и присоединился к Эйлис в постели. В первый раз за столь долгое время уснул быстро и крепко.
Эйлис медленно открыла глаза, потом в удивлении огляделась вокруг. Затем она заметила рядом с собой голову с золотистыми волосами и опустила взгляд на крепкую руку, накрывшую ее грудь. Память стала возвращаться к ней, и она улыбнулась. Ее опасное путешествие успешно закончилось.
– Эйлис?
Она повернула голову и улыбнулась, глядя в ясные глаза Александра.
– Я сделала это.
– Да… но с таким трудом. – Он не смог произнести это сердито или прочитать лекцию о том, какому риску она подвергалась, поскольку полностью понимал, что подвигло ее на это.
– Ну да, я немного болела.
– О да… немного.
– Наш ребенок! – вскрикнула она и схватила его за руку, поскольку к ней вернулись былые страхи.
– Здоров и невредим и надлежащим образом окрещен.
– Как ты его назвал?
– Мораг Тамнаис Макдаб.
– Хорошее и сильное имя. Что ты думаешь о своем сыне? – спросила она чуть застенчиво, поскольку, хотя она и не сомневалась в том, что Александр хотел ребенка, ей было нужно, чтобы он сам сказал об этом.
Он ответил ей таким нежным поцелуем, что Эйлис потеряла дар речи. Но этот поцелуй давал ей надежду на будущее. Вряд ли мужчина станет так целовать женщину, если она для него ничего не значит.
– Более красивого ребенка нет во всей Шотландии, – сказал Александр.
– У него твои глаза, – произнесла она голосом, хриплым от волнения.
– Да, и у него мой характер.
– Бедная кормилица, – пробормотала Эйлис; ее глаза лучились смехом.
