Удивительно красивое лицо Александра было полно решимости, и что-то подсказывало Эйлис, что он захочет узнать все подробнее. У него явно было много вопросов, и она уже знала, что он относится к людям, которые настойчиво добиваются ответа.
– С чего это наша маленькая девушка замолчала? – Александр пристально посмотрел на Эйлис. – Она не хочет отвечать на вопросы.
– Это потому, что ответы к вам не относятся. А! – вдруг воскликнула она, когда он без всякой вежливости схватил ее за волосы и притянул к себе – так, что их разделяло всего несколько дюймов.
– Грубость вам ничего не даст, сэр Макдаб.
– Я получу ответы, – произнес он тихим спокойным голосом, не обращая внимания на негромкие протесты Барры. Она заметила, что, несмотря на то, что Джейм напрягся, как туго натянутая тетива, он держал обещание и не давал воли своим могучим рукам. – Это по твоему приказу они молчат, сударыня. Я хочу знать, как травила их твоя проклятая семья.
Даже если бы он начал выдергивать ее волосы, волосок за волоском, Эйлис ни за что бы не стала отвечать.
Она подняла подбородок и обдала его самым вызывающим взглядом, на который только была способна.
– Оставь ее! – крикнул Мейнус, хватая Александра за запястье. – Я скажу тебе все, что ты хочешь знать.
Александр выпустил из пальцев густые черные волосы Эйлис и буркнул, что этот мальчик выглядит много старше своего возраста.
– Хорошо. Тогда почему вас заставляли есть в своей комнате?
– Потому что мы незаконнорожденные, – выкрикнул Мейнус, после чего бросил быстрый беспокойный взгляд на плотно сжавшую губы Эйлис.
– Родственники нашей матери, кроме тети Эйлис, не выносят нашего вида. Бабушка Макфарлан говорила, что мы произошли от греха и срама и что мы напоминаем ей, что ее старшая дочь всего лишь шлюха. – Его звонкий голос слегка дрожал. – Дед думал почти так же, только он умер, когда я был совсем маленьким. Колин Макфарлан считал нас пятном греха на имени Макфарланов, отродьем шлюхи и говорил, что не выносит нашей вони. Вот почему, сэр, мы оставались в нашей комнате – Он опустился на скамью и, бросив последний взгляд на Эйлис, начал есть.
Пытаясь привести в порядок спутавшиеся волосы, Эйлис зло прошипела Александру:
– Теперь вы довольны, сэр Макдаб? После того как вы открыли все эти раны? Эти дети очень часто видели лишь презрение, и это их больно ранило. И не стоило заставлять их вспоминать об этом и слушать, как это обсуждается.
Она была абсолютно права, но Александру было неприятно это признавать.
