Потому что она значила для меня всё. То, как она смеялась, как улыбалась, смущалась, как слушала мою музыку, то с каким состраданием она смотрела на меня, разделяя мою боль, даже если она не понимала всего. Всё, что связано с ней, забралось глубоко мне в душу, перехватывая дыхание и заставляя сердце биться в два раза чаще.
Я смотрел на нее, мирно спящую на моей груди. Ее рот был слегка приоткрыт. Глаза под веками трепетали, как будто ей что-то снилось. Мне захотелось чтобы она снова произнесла моё имя. Я надеялся, что ее сон всё еще обо мне.
Я надеялся, что она думает обо мне, потому что она единственная, о ком я думаю. Я хотел защищать ее. Хотел помогать ей, заботиться о ней. Хотел того, что было у них… с Денни. Черт. Денни. Как ему вписаться во всё это? Я эгоистичный мудак, ибо сейчас я не хотел думать о нем, хотел быть единственным, кого она желает.
Он попросил меня лишь об одном, и я обещал, глядя ему в глаза, а сам… Волна вины обрушивалась на меня. Вот я на вершине вселенной рядом с ней, и вот я с огромной скоростью падаю вниз, в реальность… где я кусок дерьма, предавший друга.
Он никогда не простит. Я потерял его. И ради чего? Нужен ли я Кире вообще? Словно услышав мои мысли, она отвернулась от меня, перевернувшись на живот. И без нее вдруг стало так холодно. Мой взгляд бродил по ее голой спине, гладкой идеальной коже. Кира совершенство. Я снова хотел заключить ее в свои объятия, но мой разум рвало на куски. Тысяча мыслей кружила вихрем в моей голове. Что я только что сделал?
Ты только что занимался сексом с девушкой, о которой ты думаешь каждую секунду своей жизни, девушкой, которая влюблена в твоего друга, лучшего друга, которому ты обязан всем, лучшего друга, которому ты воткнул в спину нож, переспав с «любовью всей его жизни» через пять секунд после того, как они расстались.
Вот что ты сделал.
- Заткнись придурок, - бормотал я про себя.
Я не хотел падать, возвращаться в реальность. Всё что я хотел, - это сосредоточиться на стуке собственного сердца, которое билось рваными толчками рядом с ней.
Я чувствовал себя пьяным, пока лежал с ней, но алкоголь здесь был ни при чем. Нет, это совсем не текила кружила мне голову, наполняла легкостью, заставляла парить. Я был совершенно пьян… от нее.
Но что это означало для нас? Есть ли вообще «мы»? Или есть просто я и она. Параллельные линии.
Простыня практически не прикрывала ее тело, и я так хотел покрыть поцелуями ее маленькую спину, положить на нее голову, прижаться к ней. Но я боялся разбудить ее.
