Она разозлилась, ее глаза вспыхнули:
— Ты идиот! С тех пор… — она замолчала.
Она всё еще не могла произнести вслух то, что произошло между нами той ночью. Ну если она не могла, я тоже не буду. С чего я должен помогать ей подбирать слова? Я проигнорировал ее молчание и вернул внимание газете и кофе.
— Я действительно не понимаю, что ты имеешь в виду Кира…
— Это всё из-за Денни… Ты чувствуешь вину?
Теперь разозлился я и прежде, чем я смог совладать с эмоциями, выпалил:
— Не я предал его.
Она вздрогнула от моих слов, как будто я ударил ее, как будто она не могла поверить, что я действительно это сказал.
Ее комментарий попал мне прямо в сердце. Конечно, она была права. Я чувствовал себя виноватым. Безумно. Я обязан Денни многим если не всем… я обещал ему… И в итоге предал его. И если он когда-нибудь узнает, то ни за что не простит.
— Мы были друзьями, Келлан, — прошептала Кира дрожащим голосом.
И снова ее слова больно ударили по сердцу.
Мы были друзьями да, ты права, а после стали кем-то гораздо большим.
Ну по крайней мере я так думал. Но в действительности я был чем-то вроде одеяла, когда тебе стало холодно, ты воспользовалась мной. Вот и всё. Я снова начал разглядывать буквы в газете.
— Были ли? Не уверен.
Боль и злость были в ее голосе, когда она ответила.
— Да, мы были, Келлан. До того, как…
Ее слова вскрывали раны, которые я отчаянно зализывал на протяжении последних дней. Я не мог больше это слушать, поэтому устремив на нее ледяной взгляд, оборвал ее.
— Мы с Денни друзья.
С тобой мы… соседи по комнате.
Слова давались мне с трудом, но это была правда.
Ее щеки пылали, Кира боролась между чувством гнева и желанием расплакаться, но в итоге она собралась и ответила:
— Странный способ показать свою дружбу. Если бы Денни знал, что ты…
Я позволил гневу и злости взять верх.
— Но ты же не скажешь ему, не так ли?
Пытаясь успокоиться, я снова уткнулся в газету. Я мысленно проговаривал слова, которые там были написаны, пытаясь отключиться от происходящего. Но от попыток успокоится затрещало по швам мое самообладание и боль снова топила меня.
Почему меня невозможно полюбить? Что во мне не так? Я знал, что прямо сейчас должен хорошенько разозлиться, но у меня не осталось больше злости."
"В итоге я произнес то, что действительно чувствовал сейчас, не пытаясь разозлить или поддеть ее. В этот момент я был честным и искренним впервые за долгое время.
— Кроме того это ваше личное дело, которое не имеет ко мне никакого отношения.
