Я смогу…
Встав, я подошел к раковине и прополоскал рот. Более или менее придя в себя, я вернулся на кухню и занялся приготовлением кофе. Сегодня обычный день. Нет повода расстраиваться или грустить. Стоны Киры разрывали мне мозг, пока я наливал кофе. Ее кружка стояла нетронутая на стойке. Она спускалась вниз, а меня не было… и Денни увел ее наверх.
Я поставил ее кружку в микроволновку, сел за стол и заставлял себя пить. Руки тряслись. Я слышал, как голубки спускались вниз. Глубоко вздохнув, я приготовился к сражению с собой, изображая беззаботность.
Денни сиял, когда я взглянул на него. Ну конечно же. Он только получил умопомрачительный оргазм с самой прекрасной девушкой. Я бы тоже сиял.
— Салют, приятель.
— Привет, старина, — я сделал все возможное, чтобы в мой голос не просочилась горечь.
Это не вина Денни. В этом никто не виноват. Это просто… случилось.
Кира выглядела не такой счастливой, как Денни. Она чувствовала себя неуютно. Виновато. Ее влажные волосы были болезненным напоминанием о том, что она только что делала, поэтому я сосредоточился на своем кофе.
Я слышал, как Денни поцеловал ее, сказав:
— Ну вот, теперь я опоздаю. Но ты того стоишь.
Я знал, что он имел в виду, и мой желудок снова скрутило. Я пытался успокоиться. Я не хотел снова выворачивать себя наизнанку.
После того, как Денни попрощался и ушел, в кухне повисла тишина. Я нарушил ее первым.
— Я поставил твой кофе в микроволновку. Он остыл.
Она подошла к микроволновке и включила минутный обогрев.
— Келлан… Я…
— Не надо, — тихо сказал я, перебивая ее.
Я не хотел слышать оправдания. Мне они не нужны, она мне ничего не обещала.
— Но…
Встав, я подошел к ней. Я остановился на расстоянии, вдалеке от нее. Я просто не мог быть рядом с ней сейчас. Пока не мог.
— Ты не обязана мне объяснять… — я смотрел на пол, не в состоянии смотреть на Киру. — И уж точно не должна извиняться, — я поднял глаза и взглянул на нее. — Поэтому, пожалуйста… Просто молчи.
Боль и вина отразились на ее лице, в глазах стояли слезы.
Кира протянула ко мне руки.
— Иди сюда."
"Я колебался, рвался. Я хотел обнять ее, больше всего на свете, но ее стоны еще звенели в моей голове. Я чувствовал, словно меня только что ударили током, и остаточные толчки все еще проходили через мое тело, поджаривая меня изнутри. Но Кира нужна мне. Она была моей величайшей болью и моим единственным спасением. Она была единственной, кто мог исцелить эту дыру в моем сердце, дыру, которую она сама же и сделала.
