"
"— Кира, полезай в чертову машину, — прорычал я.
— Нет! — закричала она и буквально оттолкнула меня.
Отлично. Если ей так хочется быть инфантильной истеричкой, то и я буду следовать своему изначальному плану. Затащу ее орущую задницу в машину. Схватив ее за локоть, я потянул Киру в сторону Шевелл. И конечно же она сопротивлялась.
— Нет, Келлан… Прекрати!
Она пыталась вырваться, но я не отпускал, я держал ее крепко, продолжая тянуть к пассажирскому сиденью. Ее явно бесило то, что я так обращался с ней, но я тоже был на взводе.
Я был сыт по горло. Когда мы дошли до поворота, и я открыл машину, Кира умудрилась высвободить руку. И вместо того, чтобы поступить разумно и сесть в теплую сухую машину, она решила уйти. О, Господи, женщина! Не давая ей сбежать, я обхватил ее за талию и прижал к груди. Она пиналась и извивалась, когда я приподнял ее над землей, но вырваться не смогла. Ее стройное, влажное тело терлось о мое и творило со мной странные вещи, заставляя думать о том, о чем сегодня я думать совсем не хотел.
Почему я просто не могу выключить то, что чувствую к ней? Так жить станет гораздо легче.
Я поставил ее на землю у открытой двери, закрывая собой путь к отступлению.
— Кира, прекрати — садись в эту чертову машину!
Когда она смотрела на меня, ее карие глаза наполнялись ненавистью. Ненавистью и чем-то еще. Ее грудь вздымалась, форменная футболка Пита липла к коже. Выбившиеся из хвоста пряди пропитались каплями дождя, самые удачливые из локонов прилипли к порозовевшим щекам и тонкой шее.
Мое дыхание ускорялось, когда я видел перед собой эту жгучую, манящую красоту. Ее страсть может поставить меня на колени, так сильно я ее хотел. Почему это не может быть взаимно? Почему она не может любить меня?
Прежде, чем я успел понять, что она делает, Кира схватила меня. Запустив пальцы в мои мокрые волосы, она притянула меня к себе. Было немного больно, но я был слишком заворожен тем, что ее губы так близко, чтобы меня это беспокоило.
Боже, да… Поцелуй меня. Сейчас, пожалуйста, мне это нужно. Ты нужна мне.
Словно услышав мои немые мольбы, она впилась в мои губы. О, господи, да. Но как только я попытался ответить на этот лихорадочный поцелуй, она отстранилась. Не успел я моргнуть, как она влепила мне пощечину.
Мокрая щека отозвалась болью от ее удара, в ушах зазвенело. Действуя рефлекторно, исходя из чистого шока, я толкнул ее к машине, злость прожгла мое промерзшее тело.
