Предупреждение и подсказка. И что, черт подери, она хотела этим сказать?
— Что?
Собрав каждую крупицу накопившейся ярости, она ударила меня в грудь.
— Моя сестра, придурок! Как ты посмел с ней спать? Ты дал мне слово!
За какие-то доли секунды все встало на свои места. Так она поэтому злится? Не потому, что я снова перешел грань, не потому, что она сорвалась и поддалась искушению, и не потому, что меня несколько дней не было. Нет, все потому, что она думает, что я спал с Анной. Да и пошло оно всё, она не имеет права злиться из-за этого.
Это ведь она ушла из чертового клуба с Денни. Все обещания канули в лету в то мгновение, когда она вырвала мое сердце и искромсала его, превратив в кровавое конфетти. Если я хотел трахать Анну всю ночь напролет, я имел на это полное право.
Теперь я действительно был в ярости и, не подумав, сказал кое-что действительно неправильное.
— Ты не имеешь права упрекать меня в этом. Ты уехала трахаться с ним! Ты оставила меня там, разгоряченного, исполненного желанием… Оставила рядом с ней.
Вонзая нож поглубже в спину Киры, я провел по внутренней стороне ее бедер и прошептал:
— А она была готова на все. Взять ее было проще простого… Взять и войти в нее.
Если она будет стервой, то и я буду тем еще ублюдком.
Ярость проступила на ее лице мгновенно. И мне это безумно нравилось. Я причинил ей боль. Вот и хорошо, теперь она понимает, что я чувствовал, потому что она, черт подери, сделала мне больно. Она попыталась ударить меня, но это было ожидаемо, так что я удержал ее.
— Сукин сын, — прорычала она.
Она была так зла, что мне казалось, будто капли дождя, падающие с моих волос, испарятся, коснувшись ее кожи. Это будоражило меня, придавало мне сил. То, как она покраснела, как бегал ее взгляд — ее ревность просто опьяняла. Я улыбнулся так, чтобы это точно взбесило Киру, и сказал: — Кого я поимел, я знаю, а вот ты мне скажи… — мои мысли заполнились жаром, желанием и страстью, и я наклонился к самому уху Киры и прошептал: — Скажи-ка мне, с кем трахалась той ночью ты?
Сказав это, я прижался к ней, чтобы напомнить ей о том пылком моменте в клубе и усилить пламя, разгоревшееся между нами сейчас.
Она застонала, с шумом втянув воздух.
— Он был лучше меня? — продолжал я. Вернувшись к ее рту, я провел языком по ее сладкой влажной от дождя губе. — Настоящее ничем не заменишь. Я буду еще круче…
Черт, скажи да.
Но она не сказала. Вместо этого она выплюнула:
— Я ненавижу то, что ты со мной делаешь."
"Я видел, как горят ее глаза.
