Когда она ушла, я посмотрел на Денни, пораженно качавшего головой.
— Ты ее хоть знаешь?
— Неа, — широко улыбнулся я.
— Что-то вечно, — рассмеялся Денни, закатив глаза.
Я смеялся вместе с ним, но внутри притаилась боль. Теперь все изменилось.
Мы с Денни болтали, смеялись и шутили, совсем как раньше. Я спросил его о работе, и добрых пятнадцать минут он жаловался на своего босса. Когда он наконец выговорился, я сказал:
— Знаешь, может я и не найду тебе другую работу, но спорим, что смогу сделать так, что твой босс уйдет? Можно попробовать пошантажировать его, Гриффин знает несколько девушек по вызову…
Его глаза превратились в блюдца.
— Гриффин знает… — закрыв рот, он покачал головой. — Хотя ладно, я не удивлен.
Мы смеялись, когда нам принесли пиво. Подняв свой «бокал», Денни усмехнулся:
— А давай, звони Гриффину, пусть вызывает девочек, будем шантажировать Макса. Только Кире не рассказывай… Она не одобрит участие проституток.
Давясь от смеха, я сделал глоток пива.
— Ну, она скорее одобрит их, чем Гриффина.
Денни смеялся так заливисто, что даже хрюкнул, а я пытался перетерпеть ту режущую боль, возникавшую каждый раз, когда я упоминал Киру при нем. Когда он снова мог спокойно пить пиво, я задал глупейший в мире вопрос.
— Как, кстати, у вас дела?
И зачем я так рвусь вести неприятные беседы, все равно ведь буду чувствовать себя хреново независимо от его ответа. Да потому что это единственный способ вернуться к естественному ходу вещей, вот почему.
Денни опустил пиво.
Даже улыбаясь, он смотрел на меня как-то странно, оценивающе.
— Неплохо вроде. По крайней мере, лучше, чем в последнее время.
Я кивнул, понимая, что сделал все правильно. Денни заполнял пустоту, которую я создал, оставив Киру одну, и так все и должно было быть. И хотя от этой потери все внутри меня похолодело, мне становилось немного лучше от того, что по крайней мере наши с Денни отношения практически не изменились. Он такой же, каким был всегда. Милый, дружелюбный, рассудительный.
Настоящий друг. Я должен был стать тем другом, которого он заслуживает.
Вечер шел, и я чувствовал себя все лучше. Моя темноволосая спутница удобно устроилась у меня на коленях и потянулась за поцелуем. И хотя она была в стельку пьяна, я не отстранился. Ее трезвость меня не волнует, она может быть настолько пьяной, насколько захочется. Мне важно лишь то, что с ее помощью я могу отвлечься и, закрыв глаза, представить на ее месте Киру.
