— Мне жаль, что ты проходишь через это, — голосом, полным сострадания, сказал он. — Знаю, это ужасно. Ну то есть, могу представить. Наверное, ты прав, и я действительно не знаю, каково это.
Я кивнул и посмотрел на опустевшие улицы.
— Это ужасно… и не ужасно. Паршиво и удивительно одновременно. Вот почему это так трудно.
Эван сочувственно улыбнулся.
— Ты поступаешь правильно, уходя в сторону. Если ты сделаешь это сейчас, Дэнни, возможно, никогда ничего не узнает.
Я смотрел на асфальт. Правильное не всегда кажется действительно правильным.
Иногда это кажется полным дерьмом.
— Да, — взглянув на него, сказал я. — Мне не хочется идти к Питу сегодня. Мы можем еще разок порепетировать? Только вдвоем, ты и я. Я исполню роль Мэтта, справимся без басовой партии.
Эван задумчиво смотрел на меня.
— Конечно, приятель. Все, что угодно.
Глава 28. Заниматься любовью
В итоге я остался у Эвана, доводя до совершенства свою прощальную песню для Киры, пока не отключился от усталости. Эван все еще спал, когда я неслышно ушел от него на следующее утро.
Садясь в машину, я чувствовал себя так, словно меня вывернули наизнанку, но теперь я знал, что теперь готов попрощаться. Малая часть меня все еще тешилась надеждами, что мне не придется этого делать… но я понимал, что это смешно. Почему, чёрт возьми, она должна отказаться от своих идеальных отношений с Денни ради такого как я?
Когда я подъехал к дому, машины Денни уже не было на парковке. Меня так долго не было, что я даже запутался в днях недели.
Должно быть, сегодня пятница. Мэтт бы уже поднял на уши всех, если бы я пропустил наше выступление в баре. Когда я вошел, в доме было тихо. Я заглянул в гостиную, потом на кухню. Может, Кира наверху. Или ушла куда-то. Надеюсь, нет."
"Хоть одежда на мне была чистой — я успел выстирать и высушить ее и себя прошлой ночью, пока работал над песней, — все равно хотелось избавиться от нее. Ведь это всё та же одежда, что была на мне в нашу с Кирой последнюю встречу. Дойдя до верхней ступеньки лестницы, я услышал, как открывается дверь.
Я поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть Киру, выходящую из ванной. Она выглядела свежей с распущенными каштановыми волосами, раскинувшимися по ее плечам. Ее пухлые губы сияли розовым, а щеки окрасились нежно-персиковым румянцем. Таким, как если бы она смущалась. Всё в ней было идеально… за исключением глаз. Этим утром в ее омутах было больше темно-карего, чем зеленого, и они выглядели такими же уставшими, как и мои.
