Помогая, я потянулся и снял ее одной рукой. Когда извернулся, чтобы бросить футболку на пол, Кира начала обводить пальцем мою татуировку. Улыбаясь, я наслаждался спокойствием на ее лице. Когда я делал эту тату, то даже не думал, что Кира когда-нибудь увидит ее. И я определенно не представлял, что ее пальцы будут гладить рельефные буквы ее имени. Мне это нравилось. Очень.
Кира подняла на меня умиротворенный, любящий взгляд. Мое сердце сжалось, когда я посмотрел на нее сверху вниз. Она моя. Я не мог поверить, что она действительно моя.
Я нежно провел костяшками пальцев по ее щеке, потом наклонился, чтобы снова поцеловать.
— Келлан, — прошептала Кира, прежде чем наши губы соприкоснулись. Я отстранился, чтобы посмотреть на нее, и она, сглотнув, прошептала: — Я хочу… быть с тобой.
Мое тело отреагировало на эти слова, но я не мог не поддразнить ее за неопределенность фразы. Нежно поцеловав уголок ее рта, я пробормотал:
— Ты все время со мной.
Я провел пальцами по ее плечу, вниз по ребрам.
Она вздрогнула.
— Ты же знаешь, я не это имела в виду, — прошептала Кира.
Я сменил позу так, чтобы более плотно прижаться к ней сверху. Ее нога обернулась вокруг моей, удерживая меня на месте. По всему телу разливался огонь. Я хотел гораздо большего, но сдерживался, дразня и себя, и Киру. Проведя языком по ее шее, я пробормотал:
— Понятия не имею, о чем ты. Чего ты хочешь?
Моя рука скользнула вверх по ее рубашке, большим пальцем обводя возбужденный сосок.
— Я хочу тебя, — тяжело дыша, ответила Кира.
Мои губы скользнули по ее губам.
— Я итак твой.
Она застонала от того, что наши губы были так близко, но все же не соприкасались. Я прижался к ней бедрами, ненадолго утолив эту болезненную жажду между нами. А может я только усилил ее. Трудно сказать. Кира снова застонала и обхватила меня за шею. Ее пальцы запутались в моих волосах, посылая электрические разряды вниз по спине.
— Келлан… Я хочу тебя… Сейчас.
Моя рука скользнула вниз по ее животу к поясу ее шорт.
Одной рукой я расстегнул их и скользнул пальцами под ткань. Она потянулась к моему плечу, ногтями впиваясь так глубоко, что что у меня определенно останутся отметины. Боже, как же мне это нравилось.
Ее дыхание сбивалось, когда мои пальцы опускались все ниже и ниже.
— Я твой, сейчас и навсегда, — прошептал я ей на ухо. Кира извивалась от моих прикосновений.
— Да, пожалуйста, да.
Боже, мне нравилось, когда она умоляла.
