Безродная. Магическая школа Саарля

Да сейчас! Я ползти готова на королевский турнир, он всегда был для меня смыслом жизни, ради него я тренировалась, ради него могла из могилы встать и в виде зомби явиться на стрельбище. Тиазат не сдержал вздоха:

– Она определенно сумасшедшая. Из лазарета на стрельбище. Воин в юбке.

Отвечать не стала, взялась сразу за арбалет – за этот вид оружия я продолжала волноваться. И хотя в последнее время результаты впечатляли, страх никуда не делся. К тому же правая рука после ранения немного потеряла чувствительность.

Все обошлось, никто не заметил неудобства, и арбалет, и лук, и ножи слушались беспрекословно. Я немного успокоилась. Главное – верить, и все получится.

После тренировки помчалась к Гарту. Бедолага, как он без меня столько времени? Я беспокоилась, прекрасно зная норов своего друга. Опасения оказались напрасными, я с удивлением обнаружила полную лохань овса, расчесанную гриву и блестящие бока своего красавца. Кого же он подпустил к себе?

Заметив меня, Гарт заржал.

По дороге из конюшни заметила две фигуры около парка. Ината узнала сразу, а личность девушки осталась для меня загадкой. Ее будто плотный туман окутывал, но зеленую ауру я увидела отчетливо. В груди похолодело. Неужели в прошлом покушении еще и писарь замешан? Но не мог же он меня узнать! К тому же дошли слухи, что он пытается соблазнить Эйвару, очень уж ему хочется баронетом стать.

Первым порывом было подобраться ближе, но я не успела. Парочка самым натуральным образом исчезла. Скорее всего, девушка открыла портал и запихнула туда Ината, сам-то он на такое не способен.

Но тогда получается она меня или увидела, или почувствовала? Все более чем странно. Тут уж речь не только о силе – эта особа точно не нечисть? Только они могут чувствовать на таком расстоянии.

Хмыкнув, отправилась к себе, нужно было срочно с кем-то поделиться увиденным, а потом вместе попытаться разобраться в происходящем. А главное, сообщить о том, что Инат наверняка сообщник, ведь я встретила его, когда шла на экзамен. По сути, в том крыле делать ему было нечего, если только не устраивать пакость.