Вот так ловушка… Попался, балбеса кусок."
"Я сидел и никак не мог заставить себя подняться и начать новый обход. Как представлю, что придётся заново обойти всю эту тьму коридоров… Тьму… Проклятая тьма! Глаз нет. Ничего нет. Из всех чувств в помощь только возможность ощупать преграду.
— Проклятая тьма!
Крикнул и сразу же полегчало немного. Оказывается, я успел соскучиться даже по собственному голосу. А то из всех звуков только шорох шагов, да шуршание на стене моих пальцев. Чего раньше молчал? Эхо здесь просто шикарное.
Так и катится по коридорам. Можно даже понять, что на перекрёстке сижу. Во все четыре стороны мой выкрик понёсся. Во все стороны… Словно вижу ушами…
Нашёл!
Вот дурак! Уши — это ведь те же глаза, если слушать умеешь. Помню, дядька один на охоте лишился глаз. Так уже через год он на слухе одном по посёлку, как зрячий, гулял. В Град возили его, когда лекарь с даром являлся на Мун в прошлый раз. Нынче, как ни в чём не бывало, ходит в ватаге Варсага уже при глазах. Уши нам Единым даны не песни на праздниках слушать.
Кстати, песни.
Поднявшись, а подошёл к левому коридору. Обе дольки напополам — теперь их четыре. Погнали.
— В лес иду с копьём в руке,— затянул я любимую нашими охотниками песню.
С моим тонким голосом звучит так себе, но эхо так лихо подхватывает, что создаётся впечатление, будто поёт целая банда мальчишек.
— Я за зверем налегке.Ровный звук. Отражение прямое, как палка. Вот посмотрим, что будет, когда до следующего перекрёстка дойду.
— Хоть барсук, хоть волк, хоть ёж,От меня ты не уйдёшь.
Ты не прячься, не беги,Отдавай мои бобы.Всё равно тебя убью,Вскрою тушку я твою.А коль будешь ты велик,Жизни семя мне гони.Ждёт Земля таких как я,Ты рождён кормить меня.Напевая, незамысловатую песенку, я подошёл к очередному перекрёстку. Да, да — о его появлении на моём пути я узнал раньше, чем пальцы левой руки соскочили со стены в пустоту. План работал. Не обязательно песня. Достаточно раз на пару-тройку шагов громко охать, и любой проход или лаз не останется для меня незамеченным.
Я снова почти успокоился.
Но праздновать победу рано. Лабиринт, как это я уже теперь знаю, велик. Перекрёсток за перекрёстком, поворот за поворотом — иду и иду. Будет обидно, если искомый лаз обнаружится под самый конец этого нового круга. Очень хочется пить. Про жрачку, которой у меня давно нет, и подавно молчу. Горло сохнет, и звуки, что я могу издавать, постепенно всё больше и больше начинают походить на мычание.
Мне снова нужно поспать. Не тяну.
