Свернёт шею, как я тому фазану — и всё.
Но это, если я ничего не придумаю. А плана нет! Только времени тоже, и потому сейчас нужно хотя бы его чуть-чуть выиграть.
— Ой, и выручил ты меня, дядя Фрон! Ой, и выручил!
Сработало. Охотник замер. Непонимающе смотрит на меня. Срочно продолжать! Потеряет интерес — мне конец.
— Проклятый Патар! Как он меня достал! Сызмальства жизни не давал, свин вонючий! От всей души тебе спасибо, дядя Фрон! Спас меня! Поделом ему, гадине!
И поклон до земли. То есть не до земли, а докуда охотник позволил — крепко он меня держит.
Но слушает.
— Отплачу тебе добром за добро! Единым клянусь!
Ох, прости меня, Единый. Оно изо рта само льётся. Куда веду, пока сам не знаю, но в голове первые камушки начали складываться в узор. Подкуплю. Обману. Заманю… Да! Я знаю, что делать!
— Вот, задатка ради. У меня ещё есть. Ничего не жаль за такое.
Протягиваю ему вытащенный из кармана боб на ладони, а у самого на глазах слёзы счастья. И взгляд той малявки, которая мамку нашла.
Скороговоркой на едином духу всё трещу, чтобы охотнику слова было некуда вставить. Тот от моей наглости, или ещё от чего обомлел малость. Только, завидев боб, чуть очухался. Мигом смёл его с моей ладони и прищурился подозрительно. Спросить хочет, но я пока не даю — без остановки пою свою песню дальше.
— Всё их рыжее семейство во главе с Хваном извести надо, — шепчу заговорщически. — Не сдал бы ты, дядя Фрон, его скомороху сейчас, я бы Патарку-ублюдка сам придушил.
Единым клянусь!
И только сейчас охотник ожил окончательно.
— Скомороха узнал?
— Дык, а как же? Я на ярмарке в тот день рядом стоял, когда рыжий скомороха обидел. Свин свиньёй себя с человеком повёл — вот и расплата. Как же счастлив я! Ты себе даже не представляешь, дядя Фрон, как я счастлив. Патар же сейчас у меня отобрать всё хотел.
Момент истины. Клюнет? Я мысленно приготовился к драке. Если всё же решит прикончить меня прямо сейчас, попробую схватить с его пояса нож.
Фрон не знает, на что я способен. Вдруг, да прокатит? Других идей всё равно нет.
— Что отобрать? У тебя ещё бобы есть? Сколько?
Фух… Клюнул. Жадность — великая сила. Против неё не попрёшь даже с пятью золотыми в кармане. Но за одними бобами в болото он не полезет.
— Ещё восемь, — решил я подмешать в свою ложь чуток правды. — В благодарность тебе четыре отдам… Даже пять.
Глаза Фрона задёргались, губы едва заметно зашевелились. В раздумьях охотник.
