Левая рука легла на бедро, где на грубом кожаном поясе в столь же простецких ножнах висело единственное оружие парня — нож длиной в две ладони. Пацан даже частично вынул его. Указательный с большим пальцем придерживают рукоять, остальные три поглаживают холодное лезвие. Железное, спасибо Творцу. После одежды парня я бы и медному не удивился, а то и вообще каменному или какой-нибудь заострённой кости. Чистый же дикарь. То есть грязный, но что там с источником рыка?
Пара секунд — и хрип повторился. В этот раз уже ближе.
Мальчишка полностью вытянул нож и замер, прижавшись к стволу. Лес застыл вместе с ним. Только что вовсю шуршавшая вокруг мелочь затихла, замолчали птицы в ветвях. Несколько ударов сердца паренёк не решался высунуть нос из-за дерева. Затем осторожно повёл головой, вытягивая шею.
Творец! В ста шагах сама смерть! Хищник. Пока нас не видит, принюхивается. Кот. Мордастый, клыкастый, с широкими мощными лапами, коротким хвостом и густым бледно-рыжим с тёмными пятнами мехом. Шерсть недлинная — видно, как мышцы бугрятся под кожей.
В холке выше мальчишки, а уж веса в нём на десятка два таких тощих хватит. Очевидно, что никакой нож не поможет, реши зверь напасть.
Вот и повезло, называется. Нашёл человека. Сейчас этого человека не будет. И меня вместе с ним. Второй раз подряд духом полетать не получится — перезарядка способности занимает ни одну сотню лет, так что мне умирать вместе с парнем окончательной смертью. Обидно. Глупейший конец. Если бы только здесь было больше протоэнергии… Если бы я захватил власть над телом мальчишки… Проклятая планета! Мне остаётся лишь наблюдать в роли зрителя за бездарным финалом своего бытия.
Ещё один рык. В этот раз в нём слышно ликование. Зверь нашёл, что искал. Мальчишка снова выглядывает из-за дерева.
Потухшие звёзды! Жёлтые глаза хищника смотрят прямо на нас. Это всё.
Глава первая
— Везунчик
Ну почему я такой дурак? Почему не умею терпеть? Как бы проще жилось. Посмеялись бы вдоволь, потешили бы себя и отстали. От тычков, щелбанов и пинков, поди не помрёшь.
Другие же сироты терпят. Один я вечно битый по-настоящему — за свой дерзкий язык отдуваюсь. Или битый, или в бегах, как сейчас. Сыну старосты и его дружкам я во всём уступаю. Кроме ловкости. Этот дар — моё всё. Втроём меня поймать не смогли. Ну и башковитость ещё. Хотя… Умный бы промолчал. Нет, дурак! Однозначно дурак!
Смолчал бы, сидел бы сейчас с остальными сиротами, лопал праздничную похлёбку. Старая Марга разжилась олениной.
