Безумная одержимость (ЛП)

— Потому что я слишком веселая?

— Потому что ты моя.

Жар его взгляда просочился в мою грудь, отягощая ее теплом. Я скользнула руками по простыням по обе стороны от него и прижалась к нему спереди. Я была намного меньше его, и присутствовал яркий контраст моей оливковой кожи и его более светлого тона среди волн шоколадных волос и черных татуировок.

— Скажи мне, почему ты целуешь меня, — выдохнула я ему в губы.

Я подумала, что на этот раз он мне ответит.

Он перевернул меня на спину и заставил забыть собственное имя.

— Так что, у тебя дневная работа... или ты просто сидишь, как злодей-супергерой в костюме и галстуке, и ждешь, когда тебе скажут, какую квартиру старушки сжечь? — спросила я его на следующее утро, когда еще лежала в постели, а он застегивал рубашку.

— Это было приставанием ко мне, офицер? Да будет тебе известно, у меня и так очень плотный график. Тебе повезло, что я вообще могу тебя вписать.

Выходя из комнаты, он схватил меня за лодыжку и потащил к себе.

— Сдвигай свое дерьмо, если нужно, и запиши меня на сегодня.

Затем поцеловал меня, резко прикусив нижнюю губу.

Когда он ушел, я со вздохом упала обратно на кровать, чувствуя боль в губе.

Я попыталась остановить это, но не смогла.

На моем лице появилась глупая улыбка.

Он вернулся домой около восьми вечера и резко остановился в дверях своей спальни. Я лежала на его кровати на животе, задрав ноги вверх и скрестив лодыжки.

Мои ладони вспотели, а сердце скакало в противоречивом темпе.

Я застенчиво повела плечом.

— Я не была уверена, была ли эта встреча повседневной или с черным галстуком, поэтому я решила прийти с чистым холстом.

Его взгляд скользнул по моему телу так сильно, что по коже побежали мурашки. Подойдя ко мне, он остановился передо мной в ногах кровати и провел грубой ладонью по моей щеке. Если я не ошибаюсь, по его руке пробежала легкая дрожь.

Его голос был мягким, но в нем сквозила тончайшая угроза.

На следующее утро я проснулась в его постели от ужасного скрежета. Взглянув на часы, шесть утра уставились на меня в нечестивом красном. Я застонала и натянула подушку на лицо, заглушая раздражающий звук.

Он не давал мне спать до двух часов ночи, проводя руками и губами по всему моему телу, пока я не почувствовала, что меня вывернули наизнанку, выводя это грубое и неуловимое чувство на первый план.