Безумная одержимость (ЛП)

Что-то глубокое и неизмеримое промелькнуло в его глазах, прежде чем он отвел взгляд. Мы прошли мимо друг друга, почти плечом к плечу. Я даже почувствовала запах его одеколона, сделанного на заказ.

Он не остановил меня.

Возможно, это действительно конец.

При этой мысли мой желудок скрутило в узел. Мои легкие сжимались с каждым вдохом.

Когда я впервые встретила этого мужчину, его присутствие раздражало меня. Как я дошла до такого, что разрывалась от запаха его одеколона?

Я бродила по городу, рассеянно уворачиваясь от выбоин и велосипедистов, в высоких ботфортах.

Никогда еще я не чувствовала себя такой потерянной.

Слабый свет рассеивался и отражал красный цвет моего нижнего белья в чистой воде, когда я вошла в бассейн.

Было уже поздно, за полночь. Бассейн был технически закрыт, но мне не потребовалось много усилий, чтобы уговорить Тревора, парня у бассейна, дать мне дополнительный ключ.

Я ушла под воду, задерживая дыхание, пока мои легкие не обожгло, пока это все, что я могла чувствовать. Когда я снова поднялась, то ощутила покалывание, что я не одна. Я повернула голову и увидела, что кто-то сидит на краю шезлонга, упершись локтями в колени.

Глаза из расплавленного льда и полированной стали смотрели на меня.

Мое сердце замерло, а затем наполнилось отчаянным гулом.

— Мне было пятнадцать, — сказал он.

Меня охватило смущение, но потом я поняла, о чем он говорит. Как он потерял девственность.

— Они могли осудить меня только по одному делу, а я был несовершеннолетним, поэтому легко отделался пятью годами. Ронан был на год младше и получил только четыре года. Но он справлялся с тюрьмой лучше, чем я. — его взгляд стал мрачным. — Я чертовски ненавидел это место.

Я подплыла к краю бассейна и взялась за выступ, вода капала с моих ресниц.

— Самое большое солнце, которое я получал в некоторые дни, это несколько лучей света через вентиляционное окно.

Мне вдруг стало все равно, сколько он моет мне голову.

Теперь я знала, что его худшие дни были еще до того, как он попал в тюрьму.

— Обычно они оставляли меня в покое, но однажды кто-то набрался наглости и вырвал все страницы из одной из моих книг.