Безумная одержимость (ЛП)

— Мне действительно не нравится, что ты трахаешься с моими подругами.

— Следи за своим языком, — предупредил он, сопровождая нас обратно в отель.

Иногда мне казалось, что крик застрял у меня в горле, крик, который я пыталась прокричать последние двадцать два года. У этого был голос, тело, огненно-рыжие волосы и стальное сердце. Я боялась, что она сбежит, что ее эхо сожжет этот мир дотла и оставит меня одну, в дыму и пепле. Я отталкивала это чувство все ниже и ниже, пока легкий блеск пота не охладил мою кожу.

Мы прошли мимо дверей бального зала, и когда я заглянула внутрь, мой взгляд встретился с взглядом Аллистера.

Обмен был размытым пятном жара, обжигающим спиртным, вспышкой черноты как смоль, когда его глаза опустились на хватку Антонио на моей руке. А потом она исчезла, сменившись золотыми обоями, когда мы шли по коридору к террасе.

Мы вышли наружу, и у меня перехватило дыхание. Ночь была холодной и темной, но вместо того, чтобы потереть руки, чтобы согреться, я позволила ледяному ветерку впиться в мою кожу.

Терраса была пуста, если не считать двух гостей из благотворительного общества, курившие сигареты.

— Дайте нам минутку, хорошо?

Это был не вопрос, как бы мой муж его ни озвучивал.

Мужчины обменялись нерешительными взглядами, но не прошло и пары секунд, как они бросили сигареты и направились обратно через двойные двери, ведущие в бальный зал. Свет разлился по полу террасы, прежде чем двери закрылись, и нас снова поглотила темнота.

Далекое воспоминание ворвалось в настоящее.

— Как ты могла полюбить такого ужасного человека? — спросила меня моя бывшая лучшая подруга Сидни, когда мы вместе сидели на диване в кабинете моего мужа и он разговаривал по телефону.

Мне пришлось лишь на мгновение задуматься над этим вопросом.

Наверное, он тоже ее слушал.

— Не хочешь объяснить, что это такое?

— Что это, Джианна? — он зарычал на меня.

— Противозачаточные таблетки.

— Почему они у тебя?

— Контроль рождаемости.

Глаза Антонио сверкнули гневом, как два огня в темноте. Мы были преданными католиками, и контроль над рождаемостью не одобрялся Церковью. Но еще больше его беспокоило то, что он хотел еще одного ребенка. Еще одного сына, чтобы править своей империей.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— С того самого дня, как мы поженились.

Пощечина по моему лицу была мгновенной. Он резко дернул мою голову в сторону и выбил воздух из легких.