Безумная одержимость (ЛП)

— Наверняка какое-нибудь украшение, вроде того, что он дарит мне каждый год. Не знаю. Я его еще не видела.

— Он очень занятой человек.

— Слишком занятой для жены в день ее рождения?

Я узнала его безразличный, но злобный тон и поняла, к чему он клонит. Разочарование зудело под моей кожей.

— Прекрати, — сказала я ему.

Гнев царапал мне горло и глаза. Антонио больше не занимал мои мысли. Я больше не думала о нем с юным, широко раскрытым удивлением. Любовь стала горькой — если это вообще была любовь, а не увлечение.

Тем не менее, предательство все еще жалило, и Аллистер разрезал эту рану, чтобы она закровоточила.

Я задохнулась от ярости.

Эти четыре грубых слова наполнили воздух между нами, опустившись на пол с тишиной, которая потрясла меня до глубины души. Моя кровь остыла, когда тишина вышла, касаясь меня холодными пальцами.

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами. Он наблюдал за выражением моего лица, горькое веселье промелькнуло в его взгляде.

— Вот твой чертов секрет.

Осушив стакан, он поставил его на стойку и направился к двери.

Остановившись, он взялся за ручку двери, и повернулся ко мне.

— Хочешь знать, почему я не прикасаюсь к тебе?

Я отрицательно покачала головой.

— Потому что если бы я это сделал, то не остановился бы. Пока не погасил бы этот прелестный огонёк в твоих глазах. — его взгляд вспыхнул. — Не запирайся больше со мной в одной комнате, Джианна.

Он ушел, но его предупреждение осталось.

Мое сердце споткнулось, когда я спустилась по лестнице и постучала в тяжелую дверь.

Она распахнулась, показывая Тару, стоящую на другой стороне. Ее яркая улыбка сменилась хмурым взглядом, когда она увидела, что это я.

— Ты же знаешь, Антонио не любит, чтобы здесь присутствовали девушки.

Она открыла дверь, чтобы заработать себе на жизнь, и все же считала себя эквивалентом правой руки президента. Не знаю почему, но каждая женщина, когда-либо стоявшая у этой двери, была разъяренной сукой.

— У тебя есть секунда, чтобы убраться с моего пути, прежде чем я понижу тебя в должности до выноса мусора.

Ее глаза сузились до щелочек.

Гнев поднялся к ее щекам. Однако, будто только что вспомнив что-то важное, искорка озорства зажглась в ее глазах, и она широко распахнула дверь.

Что-то явно подстерегало меня, но я не могла найти в себе силы позаботиться об этом. Я была слишком измотана предыдущими словами Аллистера и взбешена тем, что Туз рассказал ему о произошедшем между нами.

Я прошла мимо нее и спустилась по короткой стальной лестнице.