Безумная одержимость (ЛП)

Я провела руками по его животу, сжала пальцы на груди, как будто могла вцепиться в его рубашку. Он был таким твердым и горячим, и пахло от него так хорошо, что я могла потеряться в нем.

Скользнув рукой по его шее и схватив волосы, я налила остальную жидкость ему в рот языком.

Горячо. Мокро. Волнующе. Мой желудок нырнул вниз, перехватывая дыхание. Я не сомневалась, что разделить глоток водки с этим грязным федералом самое захватывающее, что я когда-либо делала.

Бабочки в огне порхали по моим венам, когда его язык заскользил по моему.

Мои губы покалывало.

Сердце стучало в ушах.

Я не могла отдышаться.

— Играешь с огнем, милая.

Его голос был черным бархатом, готовым замерзнуть.

Я втайне любила, когда он называл меня милой. Это было редко, но каждый раз, когда он это делал, в этом была какая-то грубая мелодия, которую я не могла определить. И она всегда плыла по моей спине одним и тем же образом: электрически.

Его взгляд был таким холодным, что у меня мурашки побежали по коже, и каким-то небрежным, пугающим образом, которого я никогда не видела у строгого федерала, он уронил свой стакан на пол. Стакан разбился о плитку, посылая сквозь меня дрожь.

Я посмотрела на осколки стекла и пробормотала:

— Это полный беспорядок.

— Ты не сможешь пережить меня, Джианна.

— это была просто констатация факта. — Ничто хрупкое не может.

Глядя на осколок стекла, который был так близко от моих ног, что отражал мой блестящий лак для ногтей, разбитый стакан приобрел другое значение.

Паническая атака, свидетелем которой он стал два года назад, внезапно стала громкой между нами. И, к сожалению, это будет не последнее, что он увидит.

У меня голова шла кругом, и я выпалила первое, что пришло в голову.

Он и глазом не моргнул, услышав это прозвище.

— И не последний? — задумалась я. — Что насчёт меня, офицер? Ты убьешь меня?

Я затаила дыхание, когда он шагнул вперед, слегка схватив меня за горло.

— Это сделало бы мою жизнь намного проще, — протянул он, лаская мой трепещущий пульс большим пальцем, прежде чем слегка надавить на него.

Его рука на мне, грубая и покрытая кровью всех его врагов — и, скорее всего, невинных — не должна была так на меня подействовать. Но я сгорала, и мне необходимо было больше. Гораздо больше.

Тем не менее он отошел от меня. Я повернулась, чтобы проследить за ним глазами, пока он обходил островок.