Безумная одержимость (ЛП)

Она запнулась, глядя на Кристиана, который стоял рядом с ней и, казалось, не выказывал никакого смущения по поводу моего пренебрежения. А потом она надулась.

— Кристиан, скажи ей, чтобы она перестала грубить.

Его холодные глаза смотрели на меня, когда он ответил ей.

— Конечно. О ком ты говоришь?

С тех пор как он явился, мы играли в одну из моих любимых игр: притворялись, что другого не существует. Хотя, по правде говоря, я бы предпочла, чтобы его здесь вообще не было. Его присутствие создавало это острое ощущение под моей кожей, будто я просто ждала, когда другой ботинок упадет.

— Что происходит между тобой и Аллистером? — спросил Лука, вторгаясь в мое пространство возле мини-бара.

— Апатия, — ответила я, потягивая текилу Рассвет.

— Он коснулся твоего лица.

— Это называется отсутствием границ, Лука. То, что знакомо большинству мужчин в Нью-Йорке.

Я многозначительно посмотрела на два сантиметра пространства между нами. От меня не ускользнула ирония того, что отсутствие границ всегда подходило мне, когда дело касалось Кристиана, лучше, чем когда-либо ему.

— Мне это не нравится. Ты не принадлежишь ему, чтобы к тебе прикасаться.

— Ох, как мило с твоей стороны защищать мою честь, Лука.

Он схватил меня за запястье, прежде чем я успела уйти.

— Я защищаю не твою честь, а Ричарда. Он капо и заслуживает уважения.

— Досада. — я надулась, отдергивая запястье. — Я думала, что вижу в тебе частичку души.

Лука ушел, как обычно, не сказав ни слова на прощание, а потом я погрузилась в разговор, двигаясь по комнате, как светская бабочка с проблемой беспокойства.

Мой взгляд скользнул к блестящему окну от пола до потолка. Кристиан стоял возле бассейна с Мисс Совершенство Еленой Абелли, они оба смотрели в ночное небо. Он рассказывал ей значение имени Андромеды? Волна чего-то неприятного прошла сквозь меня. Я уставилась на линию его плеч, на гладкую стрижку у шеи. Он был настолько совершенен, что физическая часть меня хотела провести по нему рукой, чтобы все испортить.

Тогда я поняла, почему он всегда умел проникать мне под кожу.

Он заставлял меня вновь почувствовать себя маленькой девочкой — жаждущей внимания и ласки.

И я ненавидела его за это.

Туз прислонился к стене, глядя на двух идеальных людей на террасе с напряженностью, которая никак не подходила будущему шурину.