Даже когда мы спорили, это было знакомо, ритуал, который мы проделывали по несколько десятков раз в год, когда были вместе.
Клим же был таинственным и могущественным выходцем из богатой влиятельной семьи. Он был милым, сильным и внимательным.
— Клим я…
— Черт, мой мобильник выключен, — Клим выругался, схватил штаны и обыскал карманы, пока не достал свой большой блочный мобильный телефон.
Я не могла не рассмеяться.
— Как, черт возьми, у тебя есть выход на сотовую связь? Ради Бога, мы посреди Судана.
Он усмехнулся.
— Это спутниковый телефон, он обслуживается везде.
Он протрезвел, когда увидел номер на экране.
— Да. Дерьмо. Хорошо, да мы на берегу реки, в нескольких километрах на восток от деревни. Мы будем готовы.
Он побледнел и выглядел потрясенным. Он начал одеваться, быстро и эффективно. Он бросил мне мою одежду, и я тоже начала одеваться, обеспокоенная выражением его лица.
— Кто это был?
Он собрал запасы в корзину и повесил ее на осла. Я помогла ему, когда оделась.
— Это был мой дядя Егор.
Вертолет уже в пути, чтобы забрать нас прямо сейчас.— Я услышала отдаленный гул, в подтверждение его слов. — У моего отца случился сердечный приступ.
— О, мой Бог, Клим, он… он?
— Нет, он жив, но не все хорошо, я нужен как можно скорее дома.
Вертолет доставил нас в аэропорт за пределами Хартума, где нас ожидал самолет. Братья Клима уже были на борту, облачились в гражданскую одежду и выглядели угрюмыми, испуганными и обеспокоенными.
Я не была уверенна, что со мной будет и беспокоилась, чтобы спросить.
Мы летели молча, никто не говорил, никто не двигался.
Мы приземлились в Гамбурге, чтобы дозаправиться и улетели снова, как только баки были полными. Это был самый длинный день, когда я сидела в полной тишине. В конце концов, я погрузилась в беспокойный сон. Глубокой ночью мы наконец-то приземлились в аэропорту. Братья Клима дали нам пространство, когда он отвел меня в сторону.
— Тебе нужно принять решение, Лина, — когда он заговорил, я схватилась за его руки.
— Ты можешь поехать с нами или я могу посадить тебя в машину и отправить ко мне домой. Мы направляемся в поместье наших родителей.
— Меня ничего не держит в доме без тебя, — сказала я
— Я не знаю, что ждет меня в поместье моих родителей. Папа все еще в критическом состоянии,— он, казалось, к чему-то подводит, но все еще медлит.
— Скажи уже, наконец.
На миг он прикрыл глаза.
— Если.… Когда мой отец уйдет с поста, руководство автоматически переходит ко мне.
