— Посмотри на него, он же похож на меленького панка, — прорычал байкер.
Данил побледнел и прижался к машине.
— Что ты творишь, Лина? Что происходит?
Я вздохнула и вытерла капли дождя с лица. Мой друг просто бесстрастно слушал и не отвечал.
— Данил, я уже сказала. Мы расстались. Ты больше не можешь ничего сделать или сказать.
Глаза Данила дрогнули, и он снова попытался подойти ко мне и стащить меня с байка.
— Почему? Мы сможем все исправить, милая. Давай, слезай с этого байка и поехали домой.
Я дернулась, освободив руку, но Данил снова схватил меня и потянул, лишая равновесия.
Байкер снова что-то проворчал и замахнулся кулаком, попав в подбородок Данила. Это был ленивый, медленный, почти случайный удар, но он заставил Данила упасть на задницу.
— Убери свои руки от девушки, — зарычал байкер. — Она не собирается идти с тобой. У тебя был шанс, но ты проебал его. Если я еще раз увижу, что ты надоедаешь ей, я тебя руку сломаю… или ногу.
Данил испугано кивнул головой. Байкер завизжал шинами, разворачивая свой байк, и обливая Данила грязью и водою.
Мы выехали на проезжую часть, и байкер управлял четко и точно, что меня удивило. Он сделал все, чтобы напугать Данила, но на самом деле он был осторожным водителем, может быть только потому, что я была на байке, и шел дождь.
Я не говорила ему, куда ехать, но он ехал так, будто у него в голове было место, куда отвезти меня. Обхватив его за талию, я ехала с ним дальше, неважно куда. Может быть это глупо, но это был первый раз, когда я принимала решения, которые не были осторожными или серьезными.
Он отвез нас к многоквартирному дому в центральной части города и припарковался в подземном гараже. Он взял меня за руку, когда я слезала с байка, и снова поймал меня, когда я споткнулась. Мои ступни вдруг стали пульсировать от боли, а ноги были похожи на желе, после поездки на урчащем харлее. Он снял меня с байка, и я заметила, что прижалась к его груди и смотрю в его серо-зеленые глаза.
Я вздрогнула, но была не уверена от чего: то ли от холода и сырости, то ли от его теплого взгляда.
— Боже, мне так жаль, — пробормотал байкер, снимая свою куртку с нашивками и накидывая мне ее на плечи. — Ты, должно быть, замерзла! Я должен был дать тебе свою куртку еще тогда, когда увозил тебя!
Он казался действительно огорченным, и я почувствовала себя еще чуточку безопаснее. Его куртка доходила мне до бедер, и она была теплой от его тела. Я завернулась в нее, и его возбуждающий запах окутал меня.
