Безумыш

— В первом туре между собой сходятся только преступники из сидящих по клеткам, — принялся рассказывать дядька. — Поединки на вылет. Победитель поднимается дальше по сетке, проигравший — назад за решётку. Либо трупом за стену. Решают жить бойцу или нет только лорды. По одному от каждого Дома сидят в нижней ложе. Палец вверх или вниз. Ну увидишь. Там просто. И по шуму трибун будет ясно. Лорды редко когда идут против народа. Будет свист — значит смерть. Будут хлопать — оставят в живых.

— Думал, здесь бьются насмерть, — удивился я.

— И с оружием в руках. А тут вот как оказывается.

— И с оружием и без оного, — пожал плечами торговец. — Всё от троероста зависит. У распорядителей всё посчитано. Разницу в долях как раз оружием и разрешают. Вот ты против Уха выйдешь на кулаках, кто победит?

Я подозрительно покосился на упомянутого безымянного.

— Не знаю. Наверное я.

— Точно ты. У Уха по кругу двести девять долей. У тебя ближе к тысяче. А дай Уху нож? А копьё? А меч или два?

— Вот оно что… — протянул я, поняв мысль.

— Тоже ты, — продолжал Асмерхан. — Я бы точно на предза с твоими долями поставил. А вот, если Ухо и Тополь вдвоём против тебя выйдут? И с оружием оба?

— Не хочу я против него выходить, — влез долговязый. — Небось, Смертиком прозвали не за маленький рост.

— Это я для примера, — отмахнулся торговец. — Не бойся. Соседей по клетке друг против друга не ставят.

И уже мне:

— Я к тому, что распорядители найдут, как уравнять шансы поединщиков, да так, чтобы бой получился поинтереснее.

Не для нас, для зрителей. А по поводу смерти… Ох уж предзы… Как такое не знать? Убивать на турнире нельзя. Без приказа. Так-то, может, и придётся, конечно. Нанесёшь своему противнику смертельную рану и отправишься за ним следом. Только сдача, или, что чаще, избиение до момента, когда соперник уже не может подняться.

— Стой. А кровью истечёт? Что тогда?

— С кровью раньше силы покинут, чем жизнь. Если сдохнет между победой и решением лордов, то вина не твоя. Чаще мрут пока к лекарям тащат.

И недалеко вроде, а в таком деле каждая секунда порою важна.

— Даром лечат? Прям всех?

— И победителей, и проигравших, — кивнул толстяк. — Даже малые раны. Тут распорядители не скупятся. При арене целая команда лекарей трудится.

— И сколько боёв надо выиграть?

— В первом туре четыре. Потом, шестнадцати победителям выходить против стольких же вольных, кто по доброй воле на Арену пришёл. Там уже всё по-серьёзному.

— По доброй воле? — удивился я. — А… Я понял.