Но как Готцкий мог на неё воздействовать, если она в своих очках с толстыми нейтрализующими линзами, через которые ментально воздействовать практически невозможно?
— Сразу, как только оформим помолвку, отправимся на моря, — С воодушевлением выдал Готцкий. — А если захотите — в круиз на комфортабельном лайнере.
Тереса находила и тут же теряла какую-то важную мысль. Она не должна с ним идти… или должна? Она хотела сопротивляться его убаюкивающему голосу, но не получалось.
— У выхода нас уже ждёт мобиль и мой юрист.
Одна ваша подпись, милая Тереса, — и мы станем счастливыми.
Светился Чернобурый так, будто, и правда, от счастья его отделяет всего несколько минут. Чему же он так рад?
Пока Тереса силилась понять, что к чему, они пересекли обеденный зал. Ещё шаг — и они окажутся в фойе."
"Но сделать этот последний шаг им было не суждено. Ни с того ни с сего с раздаточного стола сорвалась стопка подносов и, со свистом пролетев несколько метров, упала под ноги Готцкому, издав настолько страшный грохот, будто началось землетрясение.
Он инстинктивно прикрыл голову руками, выпустив Тересу.
В то же мгновение весь зал пришёл в движение. Головы обедавших устремились на Готцкого и Тересу. К месту инцидента кинулись официанты. В общем гуле и шуме не разобрать было отдельные голоса.
Поднявшийся гвалт подействовал на Тересу, как ни странно, благоприятно. Голова стала соображать лучше. Настолько лучше, что Тереса поняла, чьих рук дело летающие подносы. Только взрывная хулиганская магия Валерии способна на такое.
Готцкий оклемался довольно быстро. И тут же снова схватил Тересу за руку, пытаясь провести в фойе, дорогу в которое преградила образовавшаяся на полу гора из подносов.
— Идёмте скорее! Сумасшедшее место! — он настойчиво потянул на баррикаду.
Но не тут-то было! Вместе с официантами к месту событий подскочила группа поддержки Тересы.
Валерия и Злата схватили её и быстро оттянули в сторону, Лера при этом выхватила цветы из рук Тересы и отшвырнула подальше.
— Думаю, дело в них.
Вилзорт же, убедившись, что девушки на безопасном расстоянии, занялся Готцким. Со всего размаху он заехал ему кулаком в челюсть. В ту самую, которая была красной от пощёчины. Тот потерял равновесие и приземлился ровно на гору подносов, которая под его тяжестью со страшным грохотом развалилась. Готцкий зарычал от досады и выругался словами, совсем не подобающими джентльмену.
— Сумасшедший дом! Что ты себе позволяешь, мальчишка?! — держась за щёку, вопил он.
