Двоих из них, сирот Ежи и Томаса, Энтони и Габи взяли под личную опеку. Талантливые мальчишки практически стали членами семьи.
Тереса занялась тем, что всегда делала при встрече с Ежи. Принялась расспрашивать его о том, как поживает, пожимая его пухлую ручку.
Их разговор был прерван распорядителем церемонии, который попросил гостей занимать места. Тереса и Джозеф сели в первом ряду. Там же пристроились и все одногруппники Тересы. Она до сих пор их так называла — одногруппники, даже без приставки ""бывшие"", потому что бывших одногруппников не бывает.
Пусть хоть сто лет пройдёт после окончания академии — они всё равно останутся друзьями.
Моника и Филипп сидели на соседних стульях. Моника, чья красота всё расцветала и расцветала, как и раньше, собирала на себе восхищённые мужские взгляды, но сама смотрела только на своего жениха. Да, недавно Филипп сделал ей предложение. Она хотела выйти замуж за толстосума — и её мечта сбылась. Не без её поддержки Филипп стал успешным мужчиной. Развил свой чайный бизнес и теперь является сооснователем солидного холдинга.
За его головокружительную карьеру корреспонденты столичных газет окрестили его ""акулой бизнеса"". И только одногруппники знают, что он всё тот же добряк Филипп, отзывчивый и безотказный.
Тереса покрутила головой — она не видела Муачо и Лема. Куда они подевались? Зато Бланка, которая раньше имела обыкновение отрываться от коллектива, была на месте. Она уже давно перестала быть замкнутой одиночкой. Разобралась со своим даром, справилась.
Одногруппники её поддерживали и помогали. В открытой добродушной девушке, о чём-то весело разговаривающей с Вилзортом, трудно было узнать прежнюю Бланку.
Залившая полянку музыка, привлекла внимание к импровизированной сцене, на которой была установлена брачная арка, увитая цветами. Ведущий церемонии начал произносить витиеватую речь, приглашая жениха занять место возле арки. Ольшанский, который тоже стоял на сцене, прервал ведущего, чтобы самолично представить жениха.
И пока Марчел шёл по красной бархатной дорожке, которая вела к арке через ряды гостей, Ольшанский произнёс:
— Этому мужчине я отдаю мою младшую дочь, мою золотую девочку. И если бы я не был уверен, что он сделает её счастливой, свадьбы бы не было."
"Наверно, во вселенной Ольшанского это лучшая похвала, какую только можно произнести в адрес мужчины. Но Марчелу было нелегко заслужить доверие Ольшанского. Он добивался Златы долго и упорно.
