– Сарья звонила пять минут назад, у нее заболела внучка, она просила извиниться перед тобой, ей нужно ехать к дочери. Так что, Бабу, чай будем пить дома.
Ложь была привычной, отработанной. Объяснять что-либо человеку с сенильной деменцией и склерозом бесполезно, спорить с ним и что-то доказывать – пустое занятие, единственный выход – утешительная ложь.
– Звонила? – бабушка неожиданно проявила сообразительность и подозрительность. – А почему я не слышала, как звонит телефон и как ты разговариваешь?
– Потому что ты плохо слышишь.
Это было правдой, тут Вадим не солгал.
– А-а… да-да… – рассеянно протянула она и впала в задумчивость, откинувшись на диванные подушки.
Потом легко поднялась и направилась в кухню, где папа, он же дед, смотрел очередное вечернее политическое ток-шоу. Привычная поза: спина прямая, руки машинально поглаживают рукоятку палки, поставленной между ног.
Вот такие они, его любимые старики. Дед еле ходит, зато интеллектуально полностью сохранный, а Бабу, по-прежнему быстрая и легкая в движениях, страдает деменцией и потерей памяти, а также слуха.
– Выключай свою трынделку, – властным тоном скомандовала бабушка мужу, – я буду жарить свиные медальоны, Вадинька пришел из школы, его надо скорее покормить.
Принесенные Вадимом продукты лежали на кухонной столешнице, радуя глаз яркими упаковками. Сам-то Вадим давно уже понял, что на красочность обертки ориентироваться нельзя и по-настоящему хороших и безопасных продуктов в московских магазинах очень мало, но папа и Бабу так много рассказывали ему о безрадостности и унылости советских продуктовых прилавков и так радовались заграничным этикеткам, что он старался покупать для них теперь не столько полезную еду, сколько красиво оформленную.
Он вообще пытался делать для них все, что возможно, обеспечивать любые потребности, выполнять любые прихоти. И царь, и бог, и воинский начальник, и добрый волшебник – это все он, Вадим.
Отца у Вадима не было, а мамаша подкинула его, шестилетку, своим родителям и умотала невесть куда.
С той поры появилась один раз всего, подарков сыну не привезла, ворвалась в квартиру бледная, опухшая, постаревшая, расхристанная, долго плакала на кухне, потом разговаривала с бабушкой на повышенных тонах, а потом и вовсе умчалась, хлопнув дверью. На этот раз – с концами. Больше Вадим ее никогда не видел. Спустя несколько лет из далекого города пришло сообщение, что мать умерла от пьянки.
