И ты еще сам убедишься, какой классный роман написал! Профессионалы в свою игру играют и в свою дудку дудят, а читателей не обманешь. Когда тебя распробуют и полюбят, издатели на коленях приползут, чтобы ты писал и писал, и тогда тебе не нужно будет скрываться и прятаться, и отец будет доволен. Вот посмотришь, так и будет.
– Делай что хочешь, – негромко повторил Костик.
И по его лицу было видно, что он не поверил ни одному слову Андрея Кислова.
Каменская
Настя припарковалась и, не выходя из машины, позвонила Стасову.
– Ты у себя?
– Я-то где надо, а вот тебя где носит? – недовольно отозвался Владислав. – Мишаня сказал, ты к руководству помчалась. Меня предупредить не соизволила?
– Прости. Ты один?
– Нет.
– Ясно. Я вернулась, но заходить не буду. Освободишься – выйди, ладно?
– Ладно, – пробурчал Стасов.
Значит, либо Латыпов так и не ушел, либо явился кто-то новый. Вообще-то появление нового заказчика – не очень типичная вещь для субботнего дня, но чего в жизни не бывает…
От места парковки до входа в контору всего-то метров сто, если не меньше, но даже на этих жалких метрах она успела продрогнуть, потому что в машине было тепло, и Настя сняла френч, а надевать его почему-то было лень.
Утренняя апатия, лишавшая ее сил не только двигаться, но и хотеть чего-то, и так успешно изгнанная Чистяковым, вернулась, и теперь одна только мысль о том, что нужно разговаривать, делать лицо, следить за голосом и словами, думать, что-то решать, вызывала отвращение. Любимая одежка ненавязчивого оливкового цвета так и осталась валяться на заднем сиденье автомобиля.
"
"В общей комнате никого не было, как не было на вешалке и верхней одежды Миши Доценко и Геннадия. Яркий блестящий бомбер Зои одиноко висел на плечиках, стало быть, Василий тоже ускакал куда-то. Как Настя ни напрягалась – не смогла вспомнить, как выглядит то, что он носит. Вроде бы что-то зеленовато-серое с желтой полосой вдоль рукава и с капюшоном. Но это не точно. «Всем дали задание, – вяло подумала она.
– Все работают. Одна я как неприкаянная. Какой с меня толк после вчерашнего допроса? Дело не в том, что я внезапно отупела и развалилась, не вынесла напряжения, хотя и в этом тоже, конечно. Меня сделали фигурантом, почти подозреваемым, и в этом главный камень преткновения. Как только я сунусь к кому-нибудь с расспросами, меня тут же обвинят в попытках оказывать давление на свидетелей. Ну, не обязательно обвинят, но при желании – вполне могут.
