Безупречный план

Кто-то презрительно, а кто-то с любопытством. Но как только она бросила сумку на стол и потянулась, чтобы включить компьютер, в кабинет заглянула Нонна, Тузикова секретарша, и, обдав Настю волной враждебного высокомерия, заявила с порога:

— Тарасова! К директору! Срочно!

Захватив ежедневник и ручку, Настя понеслась в кабинет к Тузику.

«Безусловно, он уже знает о моем родстве с Кайманом. Но я-то с Егором не общаюсь и никаких сведений никому не передавала! Тузик — нормальный человек, должен понять.

В кабинете директора сидела Буровкина и как ни в чем не бывало пила чай с конфеткой. Ужасный блонд и розовая помада делали ее похожей на продавщицу винного отдела, а длинные ногти создавали ощущение, что это и не человек вовсе, а какая-то хищная птица, готовая в любой момент вцепиться в глотку.

— Доброе утро, — бодро поздоровалась Настя и уже собралась занять свое привычное место с краю стола, когда Буровкина обсмотрела ее с головы до ног и хмыкнула гаденько:

— Явилась все-таки… — и качая бедрами выплыла из кабинета.

Настя отшатнулась, как от удара, и отодвинула стул, намереваясь сесть, но Тузик не позволил ей.

— Я не приглашал тебя садиться! — истерически выкрикнул он. И заверещал на весь кабинет о людской подлости и промышленном шпионаже.

— Ты! Ты работаешь на Каймана! Гадина! Хорошо, что вывели тебя на чистую воду!

— Я не знаю никакого Каймана, — пролепетала Настя, включая опцию «полная дура».

— И бабка твоя! Вчера в новостях показали. Звание заслуженной купила, наверное. У братца Аллигатора денег много!

— Вы с ума сошли, — тихо охнула Настя и повернула к выходу."

"— А ну, стой, — заорал Тузик и ринулся к ней. Настя попробовала уклониться, но шеф, несмотря на излишний вес и одышку, оказался ловчее. Схватил Настю за руку и потянул на себя.

Тузик поймал шпионку и, притянув к себе, прошептал угрожающе:

— Я тебя, сволочь, по всему городу ославлю. Никто на работу даже уборщицей не возьмет.

— А я в полицию заявлю, — рыкнула Настя и попыталась вырваться. Но Тузик держал крепко.

— А ты докажи, — осклабился он и на секунду задумался.